Он уже знал почти всех знакомых деда, а те — его, знал их истории, истории простых людей с их бедами и радостями, здоровался в ответ — простые тафийцы были рады ему и каждый день приветствовали с таким радушием, будто он был любимым сыном и братом.
После сегодняшней встречи с назойливой гостьей Мастера Вея снедало странное тревожное чувство. Не могла простая девчонка знать родовые предсказания семьи Ши. Да и непростая не могла, если только она не из дома Желтых. Неужели показалось? Он и так и этак вертел воспоминания о ее сегодняшних словах, пытаясь понять, что же его тревожит, пока от жары не перестал соображать и не отложил раздумья на потом.
Все прошлые дни к вечеру он едва не терял сознание от перегрузки органов чувств. Белоснежная Тафия, пестрая Тафия, так непохожая на медитативный, совершенный в своей гармонии Пьентан, ежедневно обрушивалась на него со всеми ее звуками, цветами и запахами, многократно усиленными на солнцепеке. И сегодня Вей Ши то под звуки тысяч голосов вдыхал тысячи ароматов специй на базаре, то морщил нос от запаха рыбы, когда старый Амфат попросил принести его на пристань и там пообщался со всеми рыбаками, что сидели на каменном причале.
Потом дед заглянул к другу в пекарню, и там, сидя на коврах на полу, пил травяной чай с сахаром и лепешками и вел неспешные задушевные разговоры, иногда поглядывая на тихо сидящего в темном углу принца. Вей старался на них не смотреть. Он отказался сесть рядом и разделить угощение, потому что опять заболела голова.
Но потом в темноте и относительной тишине полегчало, захотелось есть и пить. А пахло очень вкусно.
Дед Амфат снова бросил на помощника взгляд и вдруг закапризничал:
— Эфенби Вей, подойти-ка сюда. Помоги мне, не справиться старику без тебя совсем. Да не стой, садись рядом.
Вей неохотно сел. Блюдо с лепешками стояло прямо перед ним.
— Хочу я гостей позвать дорогих, а нечем их кормить мне, — сокрушенно вздохнул кочевник, воздевая руки к небу. — Друг мой Фехил много лепешек делает, — он легко поклонился в сторону приосанившегося и пригладившего седые усы пекаря, — а не выбрать мне самые вкусные.
Попробуй все, эфенби, отложи, какие понравятся.
Пекарь, польщенно улыбаясь, подвинул к принцу поднос с выпечкой.
— Я не голоден, — буркнул Вей в сторону, разгадав нехитрую уловку деда. — В обители поем.
— Конечно, не голоден, кто говорит про голоден? — удивился старик дребезжащим голосом. — Ты пробуй, внучок, пробуй.
