Превыше всего!
После того, что он решил о нас, для Давида немыслимо было переступить порог отцовского дома!
– Потому что не могу без тебя, Саида. Не могу, понимаешь? Сердце мне вывернула с самой первой встречи. В душу запала. Так, что и с мясом не выдрать! На все наплевал. Лишь бы тебя заполучить! И на все наплюю! Все пошлю к чертям собачьим! Потому что моя ты! Моя, Саида!
– Давид…
Как же мне хочется! Хочется ему верить!
Разве эти глаза, этот голос способны врать?
Но…
Боже! Как все же много между нами стоит!
– А если бы… Если бы и правда? Тогда… В ту ночь… В твою спальню пришла я?
Сердце замирает.
Ведь я прекрасно помню! Как собиралась ему отдаться! Полететь прямиком в эту пропасть с широко раскрытыми глазами!
Зная. Уже тогда зная, что я ему не пара. Что Багировы не женятся на таких, как мы. Слишком. Слишком велика пропасть! Но слишком сильны были и мои чувства к нему!
Уже тогда. Уже тогда знала. Чувствовала. Что никого и никогда не смогу полюбить так, как его! Что он навсегда поселился в моем сердце! Готова была со всего размаху упасть в этот омут с головой!
– То что, Саида?
Его взгляд становится напряженным.
На руках бугрятся мышцы. Волосы щекочут мой лоб.
– Ты ведь взял бы меня. Без раздумий.
– Да. Я мужчина, Саида. Я не железный! Если бы ты только знала, как сильно сводила и сводишь меня с ума!
– А потом? Если бы отец пришел к тебе с простыней? Испачканной не в крови Тамилы, а в моей? Что ты тогда сказал бы?
До сих пор в ушах резь от того его ответа. Багиров сказал, что на шлюхах не женится!
– Откуда такие вопросы, девочка?
Обхватывает пальцами мой подбородок.
Пронзительно смотрит в глаза, шумно втягивая воздух.
– Просто…
Растерянно моргаю.
Может, зря я затеяла все эти разговоры? Он примчался за мной. Сделал своей. Разве этого не достаточно?
Но…
Сердце отбивается стуком. Нет. Надо пойти до конца. Даже если Давид потеряет терпение! Ведь иначе сомнения снова вернутся. Они не отпустят меня никогда, как бы хорошо и сладко ни было в его жарких объятиях!"
"– Ты решил жениться на мне лишь потому, что не мог заполучить иначе? А если бы я отдалась тебе? Тогда? Без всякой свадьбы? Что тогда, Давид? Вышвырнул бы меня? Вычеркнул из своей жизни? Взял бы, чего тебе хотелось и пошел бы дальше? А меня забыл?
– Чего ты боишься, моя маленькая бесстрашная девочка?
– Бесстрашная?
Я криво усмехаюсь.
Вот уж бесстрашной меня точно назвать нельзя!
– Ну…
Губы Давида кривятся в усмешке.
А палец давит на мои губы. Сминает их.
