Но в свете обстоятельств… Я просто заявляю о своих намерениях. И хочу забрать ее из этого дома. Если сговоримся, будет сватовство. По всем правилам. Но сам понимаешь. Немного сейчас не тот расклад.
– Убирайся! Убирайся, Багиров, к чертям собачьим! И пусть они тебя сожрут!
– Ты же спишь и видишь, как бы породниться с Багировыми. Я даю тебе шанс. Что за бред?
– Выметайся. Из. Моего. Дома! Щенок!
– Ты ничего не забыл? Давай спросим Саиду. И еще раз повторяю. Я не лишал твою дочь невинности! Но не хочу, чтобы моя невеста оставалась под одной крышей с такой! Уверяю тебя.
Мои намерения самые серьезные! Несмотря на то, какой ты вырастил старшую дочь!
– Еще одно слово… Еще одно, и я…
– Успокойся. Остынь. И подумай. Хорошо подумай, Азур.
– А нечего думать. Саида, как и остальные в этом доме, не хотят тебя видеть. Тем более, что у нее есть жених. И свадьба совсем скоро.
Я вижу, как искривляется рот Давида. Как будто ему больно. Руки впиваются в спинку стула так, что белеют.
– Ты все выдумываешь, – рычит со свистом сквозь сжатые зубы.
– Нет. Нет никакого жениха! Ты врешь!
– Убирайся! Убирайся из моего дома! Навсегда!
– Я даю время подумать, – чеканит Давид, сжимая кулаки. – И хорошо подумай. Азур!
Он выходит из нашего дома, как самый настоящий король.
На секунду останавливается и снова бросает этот взгляд…
Будто ровно на меня!
Он что? Способен чувствовать? На расстоянии?
Хотя… Мое сердце колотится так громко. Что мне кажется, его слышно и за несколько домов вперед!
– Стерва!
Вздрагиваю, когда слышу сзади шипение.
Как под гипнозом, не могу оторвать взгляд от Багирова.
Провожаю глазами, как он выходит. Как вскакивает на своего коня и уносится прочь. На ходу одарив тех, кто еще остался стоять под домом таким взглядом, что и последних, как ветром сдуло!
А внутри все сжимается.
Если он не солгал? Если сказал правду и не лишал Тамилу невинности?
– Ненавижу тебя!
Меня резко разворачивают. Тами. И откуда в ней столько силы?
– Тамила…
Бормочу, чувствуя, как глаза начинает застилать бледный туман.
– Скажи… Это правда? Он … Лишил тебя девственности? Или… Нет?
Жизненно. Это сейчас жизненно важный вопрос!
Ведь…
Если нет?
О, Господи!
Ничего я не знаю! Ничего не понимаю!
Но часть меня хочет бросится вслед за ним! Вцепиться руками в идеально наглаженный воротник белоснежной рубашки и трясти, пока не вытрясу из него всю правду!
Способен ли он так врать?
– Ненавижу!
Она со всей силы бьет меня по лицу. Так, что я даже покачиваюсь.
