Красный вервольф 2

В проеме показалась исцарпанная морда Митьки. Он ошарашено хлопал на нас глазами.

— Все нормально, Митяй, — улыбнулся я, протягивая ему руку. — У нас переговоры.

Я вытащил парня и сказал:

— Обожди меня на улице.

Тем временем Оглобля спустился в этот самый подпол, достал несколько банок солений, шмат сала и здоровенную бутыль самогонки. Покромсал на газете хлеб, расставил стопки.

Доминика лихо замахнула стопку ядреной самогонки, глаза ее заблестели. Она умело и изящно вела разговор, как бы невзначай задавая вопросы про местные дела.

Непринужденный треп, вроде как простое обсуждение сплетен. Я охотно отвечал, делая вид, что очень быстро пьянею.

Опа… Когда я упомянул имя жены Зигмунда Рашера, глаза ее зло сверкнули. Похоже, девочки уже знакомы и не очень хорошо поладили. Ну что ж, надо развить успех. Тем более, что про Каролину Диль знаю кое-что такое, что современникам пока что неизвестно.

— Между прочим… Ик… Она совсем даже не беременна! — заговорщическим шепотом заявил я.

— Не понимаю, — нахмурилась Доминика.

 — У нее такой огромный живот, как будто ей скоро рожать…

— Это подушка! — сказал я и осклабился. — Они с муженьком крутят хвост своему Гиммлеру, доказывая, что дамочка в ее возрасте может рожать, как из пулемета. На самом деле они просто выдают чужих детей за своих. Забирают у женщин в концлагере, и… Я бы этому Рашеру глотку перегрыз, если бы мог…

— Думаю, мы разберемся с этим… Рашером… — задумчиво сказала Доминика. Они с Оглоблей переглянулись.

Им явно хотелось о чем-то посекретничать без лишних ушей.

— Хорошо с вами, ребята, но мне пора уже до дома, — сказал я. — Будем держать связь. Анджей, мое почтение. Доминика…

Я опять покачнулся, склонился к ее руке и коснулся губами тыльной стороны ладони.

Но домой я не пошел. Переговорил в кустах с негодующим Митькой. Он в своей ловушке частично слышал, что в доме Оглобли что-то пошло не так, и я почему-то его не убил. Пытался даже обвинить меня в предательстве. Правда возразить на «а зачем я тебя тогда освобождал бы?» не смог.

Так что я отправил его домой с наказом передать лисьей морде и часовщику, что я сам с ними объяснюсь.

Сам же я углубился в лес и направился к сторожке Кузьмы Михалыча.

* * *— Какашкина лысина? — я заржал. — Это что еще за название такое?

— Да грибы это такие, в навозе растут, — объяснил лесник. — Ежели их незаметно в еду твоему «отличнику» добавишь, то будет ему всякое мерещиться. Сразу сойдет за психа.