Красный вервольф 2

 — Если это какая-то шутка, то…

— Заткнитесь и слушайте меня, — немигающий взгляд Юргена вцепился в лицо хмыря, как два рыболовных крючка.

А я вдруг понял, почему его голос показался мне таким знакомым, хотя лица его я точно никогда не видел. Скрипучий, как рассохшаяся калитка. Это был «Баба Яга». Тот самый тип, который вербовал «отличника» ночью в архиве комендатуры.

Глава 25

И вечер как-то сразу перестал быть томным. До этого я скорее делал вид, что мне безумно интересно. Расточал поддельное, но достоверное дружелюбие к соседям по столу, которые искренне считали себя моими приятелями.

Делал вид, что помню, кто они такие. Потом сделал серьезное лицо, когда увидел Шалтая и этого вот… Но теперь мой дремавший мозг проснулся. Шалтай и Баба Яга перекидывались короткими фразами. Баба Яга так старательно делал вид, что он не в теме и не понимает, о чем говорит Юрген, что у меня даже мелькнула шальная мысль о том, что все это могло быть ловушкой на Шалтая, и он только что обеими ногами в нее въехал. И что ему надо бы думать, не как британского шпиона из-под удара выводить, а самому спасаться. Но эту мысль я быстро забраковал, как воспаленный плод воображения сонного мозга.

Я молча слушал профессиональную перебранку двух резидентов, иногда оглядываясь на соседей по бару. В принципе, место встречи Шалтай выбрал вполне безопасное. Посетителей было уже немного, и они находились в такой кондиции, что всерьез прислушиваться к происходящему за соседним столиком они бы стали только в том случае, если там происходит что-то интересное.

Ну, там, драка или, скажем, наливают всем от щедрот. Простой треп не вызывал в лицах барных выпивох даже тусклой искорки интереса. Это хорошо.

Сдался Баба Яга как-то неожиданно. Вдруг. Только что кривил губы и отвечал односложными угрозами, а вот из него будто невидимый стержень выдернули. Обмяк, как сдувшийся мяч, стал резко похож на уставшего старика. Он потер виски и сморщился, будто голова его раскалывалась от боли.

— Ладно, допустим, я вам верю, — сказал он.

Уголки губ опустились вниз. Лицо как-будто стало черно-белым и плоским. Только что за столом сидел заносчивый аристократ, сделавший отличную карьеру в Третьем Рейхе, с респектабельным настоящим и светлым будущим. И вот вместо человека за столом осталась только бледная тень. Вслух он еще это не признал, но в голове и в душе понял, что Шалтай целиком прав, что пара часов у него есть, чтобы сбежать, но это все. Финита. Поражение.