Красный вервольф 2

Не спроста же он так с письмом заморочился, может, мне после разговора с ним придется что-то еще сделать, а возможно, в этот же самый вечер. Ну, ладно, посмотрим.

Я выждал еще двадцать минут, чтобы Марта точно ушла, а то может стоит и курит на крылечке. Закрыл кабинет на ключ и вышел из комендатуры.

Птички щебечут, бабье лето в разгаре, самое-то для «свиданий» на бережке. Шел прогулочным шагом, чтобы не привлекать внимания, будто действительно отправился на променад.

Вот и набережная. Прошел вдоль берега.

Понтонного моста уже нет, вместо него фрицы оперативно возвели стационарный. По нему бесконечно идут колонных грузовиков с пехотой в кузове и тентованные машины с вооружением. Мостик этот не мешало бы взорвать. Уж слишком много он пропускает через себя живой силы и техники. Как к себе домой прут, гады.

Вот и Юрген. Выправка, как у оловянного солдатика, только ноги две и вместо винтовки со штыком, на поясе пистолет. Стоит и бросает семечки голубям.

Смотрит мечтательно вдаль, будто на прогулке философскими измышлизмами занимается.

Я огляделся. Рядом гуляют парочки. Фашики под ручку с дамами. С русскими конечно. Вот сучки… Кто мордой и фигурой вышел, устроили свою жизнь в оккупации. Ну, да ладно, каждый выживает как может. Бог им судья.

Подошел к Юргену со спины. Он стоял чуть в отдалении от натоптанной «прогулочной» части набережной, выбрал позицию подальше от посторонних ушей.

— Добрый вечер, — я даже кепку снял и чуть поклонился на публику.

Меня из прохожих, конечно, никто не слышал, но жест почтения явно разглядели.

Юрген обернулся и изобразил ответное надменное приветствие лишь пренебрежительным кивком головы.

Мы инсценировали случайную встречу и стояли болтали будто ни о чем. Но в полголоса и иногда с мимолетной оглядкой. Изъяснялись все же на немецком.

— Алекс, у меня к тебе просьба. Нужно выручить одного человека. Он в плену, но его повезут завтра из Пскова.

— Что за человек?

— Сержант Акинфеев, пятый мотострелковый полк.

Попал в плен. Возможно не один.

— Ты хочешь, чтобы я рисковал своей диверсионной группой ради спасения одной жизни? Он далеко не генерал, и даже не офицер. Чем же он так ценен?

— Так надо Алекс. Я не могу тебе приказать, но прошу. Его жизнь очень важна.

— Понятно, — ухмыльнулся я. — Никакой это не сержант. Он так в плену представился.

— Я этого не говорил, — улыбнулся Юрген.