И грохнул дверью со всей дури. Так, что в бордельхаусе, наверное, слышно было.
Полчаса спустя мы все трое встретились в оговоренном месте, под прикрытием кустов с одной стороны и полуразваленной кирпичной стеной с другой.
— Разделимся, — приказал я. — Рубин первый, если что заметишь, дашь знак. Котом мартовским вякнешь, как ты умеешь. Я следом иду, Яшка замыкающий, смотри, чтобы хвост за нами не увязался. Дистанцию в полсотни шагов, примерно, друг от друга держим. Все, пошли…
До дома Прутько несколько кварталов.
Идти решили проулками и огородами. На основных улицах восстановили освещение и соваться туда опасно. Хотя патрулей сейчас немного, в городе в последнее время относительно спокойно и фрицы уже считают Псков в доску своим, навечно. Вервольф тоже пока прекратил с репрессиями, сейчас перед финальной «битвой» за Янтарную комнату лишний шум ни к чему поднимать.
Прошли мимо комендатуры, там, в окне графа горел свет. Хм… Старый хрыч еще на работе? Совсем на него не похоже, обычно режим он блюдет.
Зарядка, кофе и прослушивание музыки у него чуть ли не по расписанию. Видно совсем помешался на ловле предателя или… Все ломает голову над вывозом Янтарки? Мне об этом ни полслова. Вот, гад, я тебе столько раз жизнь спасал, а ты доверяешь только самому себе, получается. Даже Марта сегодня в больничке, будто под подозрением оказалась.
— Пришли, — выдохнул Яшка.
Он вырос у меня прямо перед носом, как черт из табакерки, я чуть ему в глаз не двинул машинально.
— Тьфу, ты напугал, чертяка!
— Так я машу, машу, тебе дядь Саш, — оправдывался он.
— а ты задумался.
— Есть такое, — кивнул я. — Этот дом?
Я ткнул пальцем на солидное строение из «еврейского» тесанного камня. Массивный дом, казалось, вот-вот провалится в землю по «пояс».
— Он самый, — кивнул Яшка. — Тута под фамилией Прутько Мосензоны и прячутся.
Свет не горит, как и положено, в комендантский час, отчего каменный «замок» кажется огромным склепом-могильником.
— Не слабенькая усадьба, — тихо присвистнул подоспевший Рубин.
— Отчего ее фрицы себе не оттяпали до сих пор?
— Говорят, что там привидения водятся в подвалах, — усмехнулся Яшка, — фашисты народ суеверный, вот и не квартируются в нем.
В соседнем доме послышался шум: возня, что-то бухнуло о пол, сдавленный не то крик, не то поросячий хрюк. Что-то разбилось и все тут же стихло.
Мы притаились за живой изгородью из низкорослого мелколистного вяза, которая заменяла забор возле покосившейся хибары.
