Бой здесь уже закончился, кто-то явно пустился в погоню, остальные, вроде как, собирались разгребать завалы.
Смотреть дальше это представление я не стал, скользнул вдоль дома, нырнул за чахлые кустики, проскочил через подворотню и направился обратно к дому.
Некогда, некогда!
Надо побыстрее оказаться в совершенно другом месте. И засветиться там в это же самое время. Чтобы, если вдруг мне завтра учинят допрос с пристрастием, я мог бы с самым невинным видом взывать к свидетелям, которые меня там видели.
Никогда с такой скоростью скрытно не пробирался.
Один из эстонских патрулей, кажется, что-то там мне вслед пытался кричать, но я очень быстро метнулся через какие-то развалины, змеей прошуршал через кусты и вынырнул на совсем другой улице.
Проскользнул берегом Великой, улучил момент, пока прожектор с башни светил в другую сторону, забрался наверх. Ага, а вот и мой двор.
Тихоооонечко, чтобы ни одна мышь не проснулась, проскользнул по пожарной лестнице в боковое окно второго этажа. Этим путем ко мне обычно Рубин приходит, мы с ним так это окно подшаманили, чтобы оно со стороны смотрелось как давно и наглухо забитое.
Замер. Прислушался.
Дом Марфы был погружен в тишину. Ни одна половица не скрипит. Из комнаты Лазаря Ивановича слышится его богатырский храп.
Отлично."
"Я быстро метнулся в свою комнату, запалил керосинку и по-быстрому оглядел себя. Так, гимнастерку долой, потом почищу от всякого мусора и пыли. Еще и воняет все еще той самой помойкой. Отстирывать придется. Ладно, хрен с ней.
Завтра надену сменную. Натянул рубаху. Накинул на плечи плащ. Как раз недавно приобрел обновку на осень. Болтался он на мне, конечно, как на вешалке, в этот чехол для танка можно двоих таких завернуть. Но не те времена сейчас, чтобы носом крутить. Не завезли в магазины Пскова в сорок первом богатого ассортимента.
Посмотрелся в зеркало, стер со щеки какую-то грязь. Вытряхнул из волос труху и листики, причесался. Потом взлохматил волосы, будто только с подушки голову поднял.
Годится!
И уже совершенно не скрываясь, потопал вниз по лестнице.
Топал намеренно громко. Особенно когда проходил мимо двери Марфы.
Ага!
Дверь скрипнула, в щель высунулось ее заспанное недовольное лицо.
— Ты чего тут блукаешь? — буркнула она.
— Отлить пошел, — душераздирающе зевнув, ответил я.
— Топаешь, как конь… — проворчала она, и дверь закрылась.
Вышел во двор, прислушался. Ну давайте, фрицы, не подведите!
Со стороны бордельхауса раздался взрыв гогота и женский визг.
