— А в Заовражино еще попасть надо. Опять-таки ящик туда переть придется.
— Может, шороху устроить, — предложил Федор Ильич. — Нападение на подступы к городу инсценировать. А вы под шумок. Только много людей не смогу дать. Они у меня на вес золота.
— Шухер ничего не даст, — возразил я. — Город совсем обложат. Сложнее будет выбраться из него…
Я подумал, побарабанил пальцами по задубевшей столешнице, и тут меня осенило:
— Слушайте! — крякнул я и радостно потер ладони. — А зачем нам вообще из города ящики вывозить?
— Как зачем? — удивился Слободский.
— Там ценность культурная. Значимая. Сам же говорил, у тебя приказ спасти.
— Спасти мы их спасем… Я имею ввиду, что спрятать мы их можем и в Пскове.
— А потом? Как вытаскивать?
— А никак… Потом Псков освобождать надо.
— Ну, да, — хмыкнул красный командир. — Делов-то…
Глава 24
— А что у нас такое в городе затевается? — как бы невзначай спросил я у топчущихся на крыльце комендатуры фрицев. Двое из бухгалтерии, один из хозяйственного отдела. По именам я их не запоминал, фигли голову забивать? Пока шел утром на работу, обратил внимание на продолжающуюся суету с наведением лоска на улицах Пскова.
На рыночной площади уже возвели какие-то ряды будочек-ларьков, на колоннаду гостиного двора прилаживали длинную гирлянду из колосьев и хвойных веток. Ну и многочисленные флаги со свастиками, от которых вообще уже в глазах рябило.
— Ах это? — мотнул головой в сторону площади пухлый фриц из бухгалтерии. Форма обтягивала его упитанное тело, как кожица сосиску.
Того и гляди треснет по швам. — Народное гуляние организуют. Распоряжение отдела пропаганды. Праздник урожая."
"«Ах да! — вспомнил я. — Были же о чем-то таком разговоры. Мол, в здоровом и счастливом обществе народные праздники — это важное дело. И нужно, чтобы население не просто квасило самогон неорганизованной толпой, а вело себя чинно и радостно. Музыка, танцы и все такие прочие дела».
Я еще пару минут постоял на крыльце, послушал утренние разговоры фрицев. Не очень они вроде как довольны этим самым праздником.
Они вообще рассчитывали, что прогулка на восточный фронт закончится еще летом, а тут все как-то затянулось, и конца-края не видать, печаль какая.
Злорадно фыркнул про себя и потопал в свой кабинет.
Граф был уже у себя, причем не один. Обе двери в его кабинет заперты — и внешняя, и моя. Ни подсмотреть, ни подслушать не получалось. Только и понял, что визитеров у него больше одного. Двое или трое. Или может даже четверо, если кто-то тихушничает.
