Я успел за наше довольно плотное сотрудничество изучить графа. Когда он вдруг натягивал на себя маску неприспособленного дурачка, в голове которого играет симфонический оркестр, значит где-то внутри этого породистого черепа уже щелкает арифмометр холодного расчета.
Мы с графом вышли из дворца, перебравшись через завалы главного входа. Ступили на аллейку между стриженными кустами и деревьями. Яркие цветы на клумбах вытоптаны сапогами, кое-где валяются расколотые статуи. Чуть в стороне грузовик в попытке развернуться, завяз в цеплючих ветках живой изгороди.
— Я хотел с тобой посоветоваться, герр Алекс, — серьезным тоном сказал граф, останавливаясь рядом с вычурной скамейкой, чудом сохранившейся почти в неприкосновенности. — Так случилось, что в своем окружении я не могу доверять практически никому.
Я преданно посмотрел на графа сквозь очки.
— Рядом со мной есть предатель, — сказал граф, сверля меня взглядом.
Глава 9
Граф двусмысленно замолчал и неспешно направился к уцелевшей аллее. Я шел за ним. Молча.
Напрягся, ясен пень. Первым делом даже подумал, что сейчас из-за кустов выскочат фрицы с винтовками наперевес, а граф повернется ко мне и сообщит, что все про меня знает. Что это я — Вервольф, что я убил его друга Алоиза, что это я стащил скифскую коллекцию Фаберже… Так что, сдохни, проклятый предатель!
— Если бы Летучий Голландец не искал преданности женщины, он обрел бы бессмертие, — вдруг ни с того ни с сего сказал граф. Я даже завис на несколько секунд, не сразу сообразив, о чем он вообще говорит.
— Ведь по всему выходит, что Сента, дочь Даланда, была не более, чем сумасбродным орудием в руках судьбы, а вовсе не преданной женщиной…
А! Дошло! Граф опять заговорил об опере. На этот раз его эстетский разум поглотили раздумья о «Летучем Голландце» Вагнера. Капитан был проклят скитаться по морям, причаливая раз в семь лет, чтобы найти преданную девушку, а когда нашел — не поверил. Она сбросилась со скалы и умерла, а Летучий Голландец тут же затонул. Не заморачивался бы поисками, был бы бессмертным.
Ну а с девушкой… Тоже, конечно, так себе логика. «Я тебя люблю-не могу, но если ты меня не любишь, сдохни!»
— Мне кажется, у него не было шансов уйти от своей судьбы, — осторожно произнес я. — И дело вовсе не в девушке.
— Тогда это было предсказание, а не проклятие, — граф грустно усмехнулся. — А преданность… Герр Алекс, что для вас значит преданность?
— Много вещей, — задумчиво проговорил я. Бл*ха, с одной стороны я мысленно выдохнул.
