— Скажи, что расскажу все, так уж и быть… Только разговор это долгий, чайку бы какого-нибудь что ли заварить?
Шарфюрер слушал рассказ «сидельца» в моем переводе и хмурил брови. Дед держался молодцом. Зыркал испуганно на перекрывающих путь отхода караульных. Иногда начинал канючить, чтобы его отпустили, что больше он ничего не знает.
Рассказ вел сбивчиво, но картина по его словам складывалась отчетливая.
Мол, в какие-то стародавние времена, когда тот овраг, по которому Заовражино получило свое название, еще не запыпали, а железную дорогу еще даже не придумали, у деревни был хранитель-волк.
Который, как у нас, славян, принято, считался прародителем всего обитающего здесь рода. И время от времени, когда приходит какая-то беда, древний дух-хранитель возрождается и встает на защиту. Ну а то место, которое герр Горчаков, то бишь я, облюбовал для своего амбара — это не просто какое-то там место. Там с давних времен хоронили этих самых хранителей-волков. И тревожить их могилы никак нельзя, потому что… Просто потому что.
Я переводил вопросы шарфюрера «сидельцу», а потом ответы «сидельца» шарфюреру. Если от себя и поправлял, то незначительно. Все-таки фриц русский язык неплохо знал, я сам слышал.
Наконец он поднялся.
— Ты должен проводить нас на это место! — сказал он веско. Посмотрел на меня. Я перевел.
— Так проклятье же… — завел свою шарманку старик, но потом испуганно сжался и закивал. — Я провожу, провожу…
Один из фрицев сграбастал «сидельца» за шиворот, и вся процессия покинула школу. А я откинулся на спинку стула и мысленно сосчитал до десяти.
Первая часть плана сработала. Калечного меня шарфюрер с собой идти не заставил. Самый «тонкий» момент нашего плана — это не пристукнут ли «сидельца», когда наткнутся на распанкованные под жертв вервольфа трупы. Риск велик, но такая уж игра… Так что либо выкрутится мой «сиделец», игравший когда-то в самодеятельном театре. Либо…
— Герр Базиль? — в кабинет заглянул Анхель. — Я слышал, вы поранились.
— Да, подвернул ногу, — кивнул я.
— Так может надо показать доктору? — озабоченно нахмурился он.
— Да ну, ерунда! — отмахнулся я. — Видал я и переломы, и разрывы связок. А доктору и без меня есть чем заняться.
— Вот ведь ты неугомонный! — Анхель зашел в комнату и уселся на стул рядом со мной. — Ты же ранен, на кой черт ты поперся еще куда-то?
— Такой уж я человек, — я развел руками. — Невыносимо было мне лежать без дела. Думал, взвою. И как только ходить смог, пошел прогуляться, а заодно и делами занялся.
