Красный Вервольф – 5

Правда, пока он в Берлине, но говорят, что приедет на открытие лаборатории, которую «Тодт» срочно возводит.

— Где возводит-то?

— У вас, русских, всегда такие трудные названия… Die Birke…

— Может — Подберезье?

— Да, это слово…

— Вот черт! — вырвалось у меня по-русски.

— Зачем ты поминаешь нечистого?

— Что еще «Тодт» собирается там строить?

— Электростанцию, железнодорожную ветку, дома для немецкого персонала. Казармы для охраны… — Да, еще… Сейчас там рабочий лагерь с заключенными, а потом его переоборудуют в лагерь для испытуемых.

Это все есть в документации. Ты просил запоминать и рассказывать тебе.

— Да. Благодарю, Марта! — откликнулся я. — Ты можешь мне оказать еще одну услугу?

— Для тебя все, что угодно, милый.

— Мне нужно, чтобы ты оделась как можно более элегантно для небольшого путешествия.

— С удовольствием… А — куда?

— Туда же, в Подберезье!

— Ну если ты хочешь, хотя там, я скажу, не весело.

— А где сейчас весело?

— Ты прав, к сожалению. Когда мне начать собираться?

— Пока можешь отдыхать.

Я схожу по делам, а когда вернусь, мы все и обсудим.

— Да-вай, — зевая, произнесла она.

Я сбегал в душ, хотя вода в колонке была еле теплой. А потом оделся попроще и отправился к управе. Там уже стоял грузовик, в кузове которого сидели люди. Я мысленно выматерился. Бабы, старики, подростки. Как они будут бревна ворочать? Рядом топтался Юхан, смоля паршивые немецкие цыгарки, а на крыльце маялся Черепенькин. Увидев меня, бургомистр ссыпался по ступенькам. В руках он держал бумажку.

Надо полагать — разрешение на производство работ в Подберезье.

— Доброе утро, Василий Порфирьевич! — сияя, как масляный блин, приветствовал меня городской голова. — Все сделал, как вы и просили. Машина, люди, в кузове также мешки с продовольствием. А пока разрешите-с откланяться!

Он сунул мне бумаженцию и поспешно ретировался. Я глянул на нижний край листа. Все вроде в порядке. Печать. Подпись коменданта и даже виза начальника СД. И как это Черепенькин все успел? Помахивая листочком, я двинулся к Юхану.

Узрев мою персону, чухонец вытянулся в струнку. Люди в кузове тоже смотрели на меня, но с плохо скрываемой неприязнью. Что ж, мне не привыкать. Обыкновенные жители оккупированного Пскова не жаловали коллаборационистов, хотя в большинстве своем понятия не имели, что это такое.

— Ну, Юхан, бери эту бумагу, садись в кузов и езжай в Подберезье.

— Что в этой пумаке? — подозрительно осведомился он.

— Ну как, что, — пробормотал я, заглядывая в документ.