— Помоги! Не видишь? Наташа ранена.
— Это ты что ли, пятнистый? — кусты недоверчиво зашуршали. — Замри, сволочь! Покежь, кто у тебя на руках.
Степану не верилось, что бесформенное существо у меня на плече и есть Наташа.
Я осторожно положил ее на землю. Она застонала и приоткрыла глаза:
— Саша, мы дошли?
— Да, все хорошо… — я погладил ее по горячей щеке. — Вот, Степан уже в меня стволом тычет.
Девушка снова закрыла глаза и отключилась.
— Наташка! — выскочил из кустов Степан, но продолжая держать меня на мушке. — Что с тобой?
— Много вопросов задаешь, Степа, — буркнул я.
— Видишь, слаба совсем. Хватай девочку и веди меня в лагерь. Ей нужна срочная помощь. Да, пукалку-то свою убери от меня. Пуганый уже.
— Ты нашего особиста чуть не угробил, — с подозрением процедил партизан. — И убёг. А потом тебя в городе видели, как ты фрицам помогаешь.
— Эх, Степа… У каждого свой фронт. Ты вот в лесу окопался, а я под боком у фашистов дела делаю. Жизнь — штука сложная. Иногда, всё не то, чем кажется.
Часовой нахмурился, почесал лоб, сдвинув шапку на затылок.
А потом закинул за спину винтовку и подхватил Наташу на руки. Я уже сам еле шагал. Рана моя открылась, пропитав кровью гимнастерку, вытягивала силы.
* * *В землянке командира пахло сырым мхом и табачным дымом. Меня снова усадили на чурку напротив стола, за которым восседали Слободской и «хорек» Хайдаров.
— Как Наташа? — спросил я.
— Пока без сознания, — нахмурился Федор Ильич. — Досталось девахе.
— У меня есть для вас важная информация, но… — я кивнул на рыжего красноармейца, который стоял за моей спиной, наставив на меня карабин.
— Для начала, уберите лишних. Поговорим с глазу на глаз.
— Больше такой номер не пройдет, — прошипел особист. — Второй раз не сбежишь!
— Стал бы я к вам приходить, если бы хотел сбежать, — пожал я плечами.
— Говорите при всех, — покачал головой Слободский.
— При всех не могу, — скривился я в полуулыбке. — Слишком на кону много поставлено. Ну если боитесь, что сбегу, тогда руки свяжите. Только пусть остальные покинут землянку.
— Да, не слушай ты его Ильич! — брызгал ядом Хайдаров. — Не просто так он вернулся, задумал, паскуда, что-то, — он злобно зыркнул на меня. — Где мой пистолет, сволочь?"
"— Пистолет служит на благо Родины, — хмыкнул я. — Со мной он больше пользы приносит, чем с тыловой крысой.
— Ах, ты сука! Да я тебя! — Хайдаров схватился за кобуру.
— Погоди, Мурат! — осадил его Слободский. — Он вообще-то Наташу спас.
— Ага, — шипел тот. — Это он нам так наплел.
