Судя по звукам, она порывалась к нему проскочить."
"— Мы еще не закончили, шлюха! — оборвал ее попытки гавкающий окрик на немецком.
Послышалась возня, сдавленные вскрики.
— Пусти! Там мой сын!
Далее последовали хлесткие звуки пощечин, и всхлипы Златы. Потом глухой удар и стон девушки.
— Ах ты, тварь! — шипел фашист. — Ты меня поцарапала! — Пристрелю тебя, как бешеную собаку!
Послышался звук передёргиваемого затвора. Больше медлить нельзя. Я ворвался в комнату и застал такую картину. Рыдающая Злата в кружевном пеньюаре лежит на полу и беспомощно тянет руки в мольбе.
Фашист в одних кальсонах (носили они калики или нет?) направил на нее ствол «Вальтера».
— Добрый вечер, — я прикрыл за собой плотно дверь.
Фриц вздрогнул и обернулся.
Хрясь! Я рубанул ребром ладони по руке с пистолетом. Ударил так сильно, что запястье врага хрустнуло, а «Вальтер» с грохотом упал на пол. В туже секунду впечатал кулак другой руки мясистый нос противника. Фашист даже не успел понять, что происходит, не то что вскрикнуть.
Лицевые хрящи на его морде лопнули, разметав брызги крови.
Оглушенный он завалился на спину, но не вырубился, хлопал глазами в шоковом состоянии. Я подскочил к нему и, перевернув на живот, накинул на шею захват «гильотина». Сдавил. Фашист в это время пришел уже немного в себя и засучил ножками по полу. Пытался закричать, но передавленные голосовые связки выдавали лишь шипение и хрип.
Злата смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Но в них читался не ужас, а ярость и злорадство.
Фриц продолжал дергаться и не хотел подыхать. Живучая тварь!
Я навалился всем телом и поднажал на горло. Хрустнул кадык и немец поплыл. Обмяк безвольной тушкой. Я продержал захват еще с полминуты, передавливая сонную артерию. Его дыхание прекратилось. Сейчас сосуды мозга спазмируются и нервные клетки начнут отмирать.
Отпустил труп.
Злата выскочила в коридор и спешно занесла бездыханное тело мальчика. Положила на кровать. Я пощупал пульс на его шее:
— Жив, скоро очнется. В отличие от твоего клиента.
— Спасибо, Саша, — пробормотала девушка, теперь в ее глазах читался испуг. — Но за это нас расстреляют… И будут пытать.
Она зарыдала, склонившись над сыном, покрывая его лицо поцелуями, будто прощалась с ним.
Я взял ее за плечи и поставил на ноги. Посмотрел в ее стеклянные глаза и твердо проговорил:
— Не убьют, если будешь делать то, что я скажу, — немного ее встряхнул. — Ты слышишь?
— Да, — почти беззвучно пробормотала она. — Кто ты, Саша?..
