Три дня назад ты стенал на все управление, как тебе не хватает переводчика. А вчера, как черт из табакерки, появляется этот вот… Гейне, небось, цитировал?"
"— Алоиз, ты ведешь себя бесцеремонно! — сказал граф, но никакого возмущения в его голосе я не услышал. Так, пикировка старых приятелей.
— Отдай его мне на денек, — гестаповец с силой сжал пальцы. Сссука, синяк на подбородке останется! Как клещами сжал. — Мои ребята живо вытрясут, кто он таков и откуда взялся. А может он и сам сейчас все расскажет, а? Слышь, ты, как там тебя? Живо признавайся, на кого ты работаешь?
— На герра графа… — проговорил я и сглотнул.
Придал лицу выражение тревожной решимости. — Я пришел сюда, потому что хочу победы Великой Германии. Моего отца расстреляли коммунисты. Моей матери пришлось…
— Алоиз, оставь мальчика в покое, — граф усмехнулся и покачал головой. Я чуть не фыркнул. Мальчика, серьезно? Хотя ладно… Кто скажет, что я девочка, пусть первый бросит камень. В графа. — Так что там было про раков? Они правда съедобные? И на что это похоже?
— Я спрашивал про этого Волкова, — гестаповец разжал, наконец, пальцы и посмотрел на графа.
— Твоя непозволительная легкомысленность…
— Алоиз, не припомню, чтобы я просил твоего совета, — голос графа заметно похолодел. — Решения я всегда принимаю сам.
— Кроме тех случаев, когда твое решение может быть опасным для нашего общего дела, — отчеканил гестаповец.
— Отстань, Алоиз, мне не нравится твоя подозрительность, — граф поморщился и капризно дернул плечом. — Ты же знаешь, что я отлично разбираюсь в людях.
Я знал, что возьму к себе Алекса, с первой секунды, как он вошел в дверь. Марта, почему ты еще здесь? Я же приказал принести новую одежду. И еще это… Что там полагается по форме три? Паек, карточки на посещение столовой, пропуск в бани… В общем, ты знаешь все сама, что я тебе объясняю?!
— И все-таки… — гестаповский штандартенфюрер продолжал смотреть на меня.
— Этот разговор закончен, Алоиз, — вот теперь в голосе графа зазвучал лед и сталь. Эти двое встали друг напротив друга и несколько секунд сверлили друг друга своими холодными арийскими глазами.
Штандартенфюрер сдался первым и отступил.
— Так я беру на тебя пропуск на сегодняшнюю вечеринку в офицерском клубе, Отто? — как ни в чем не бывало спросил он, как будто забыв в одно мгновение он моем существовании.
Гестаповец ушел, наградив меня напоследок долгим подозрительным взглядом. Не отцепится этот хрен, стопудово. Перед графом он пасанул, конечно, но мне явно не верит.
