Кроме того, вы можете заставить своего лакея, и он сделает вам сотню фотокарточек со всех сторон."
"— Вы меня, кажется, не поняли… — чуть извиняющимся тоном проговорил Шредер. — Публичный показ этих украшений может привести к непредсказуемым последствиям, и пока мы их тщательно не изучим…
— Герр Шредер, — по буквам отчеканил граф, сверля ледяными глазами лицо Шредера. — Это официальная позиция Аненербе?
«Аненербе! — мысленно воскликнул я. — Так вот кто эти замухрыжки! Археологи, скорее всего. Копатели древностей и фанаты полевой романтики пополам с эзотерикой».
— Нет, герр граф, — Шредер покачал головой, по его высокому обветренному лбу поползли морщины. — Я надеялся на ваш здравый смысл.
— И вы не напрасно надеялись, — высокомерно заявил граф. — Именно мой здравый смысл позволит нам заполучить эту восхитительную драгоценность много раньше, чем наши доблестные войска доберутся до Царского Села. Уже через несколько дней их доставят в Псков. И никто, слышите, НИКТО! Ни Аненербе, ни Сталин, ни черт с рогами не сможет мне помешать устроить им триумфальную экспозицию.
Ясно вам?
— Да, герр граф, — Шредер опустил взгляд. — Но мы еще вернемся к этому разговору…
Последнюю фразу граф проигнорировал.
Заседание завершилось, все суетливо загромыхали стульями и начали расходиться. Граф кивком головы приказал мне следовать за собой, и мы вернулись обратно в комендатуру.
* * *Мой новый кабинет аскетичен и не чета графским «хоромам». Два письменных стола, кособокий шкаф и несколько стульев.
На окне засохший кактус. Это же сколько его надо было не поливать? Моя новая соседка по кабинету явно не беспокоилась за судьбу умирающего растения, как любая нормальная женщина. Ее больше заботила собственная безупречная внешность. Она то и дело подкрашивала губы в кровавый цвет, поправляя белокурые локоны.
Форма ей однозначно была к лицу, этакая фашистская фурия. Она это прекрасно понимала и любила ловить на себе восхищенные взгляды сотрудников комендатуры. Но никто и мысли не допускала флиртовать с секретарем самого графа.
Насколько я понял, сам Отто тоже не проявлял никаких сексуальных поползновений к своей подчиненной. Либо он примерный семьянин, и где-нибудь во Франкфурте ждет его стареющая Гертруда. Либо женщины его вовсе не интересуют. Нет, не то чтобы граф производил впечатление извращенца, напротив, мужицкий стержень в нем ясно проглядывался. Но он был слишком помешан на своих историко-культурных «артефактах».
