Кто сильней - боксёр или самбист?

А после твоего ухода в буфет зашли пацаны с Заозёрного. Опознала она среди них и Сомова, живёхонек был ещё, даже, говорит, довольный заходил. А Рассола ты наверняка знаешь? Леонидом его зовут, Огурцовым. Где он сейчас быть может?

— С Рассолом знаком, где-то в бараках у шахты живёт, точно не знаю.

Виктрч, глядя Тимуру в глаза, произнёс:

— Есть у нас его адрес, дома одна мать сейчас. Ищем мы его, одного уже взяли, кого — не скажу, вечером сам всё от своих дружков и узнаешь.

В комнату зашли отец с городским сотрудником.

Участковый показал ему письменное объяснение Тимура и спросил:

— Товарищ лейтенант, что делать-то будем? Наш боксёр по делу краями прошёл, не убивец он, ясен пень. Может, не будем парнишке судьбу ломать? Дадим шанс защитнику свой долг перед Родиной выполнить? Авось хоть в армии спортсмену мозги вправят!

Оперуполномоченный вдруг улыбнулся, став ещё моложе, и с гордостью сказал:

— А я в десантуре отслужил, в Пскове! И у меня первый разряд по самбо.

Виктрч удивлённо посмотрел на молодого лейтенанта:

— Оно как! Десантник, значит.

Самбист. Молоток! А я вот всё в пехоте, между прочим — царице полей!

Участковый сложил вчетверо исписанный листок и протянул отцу Тимура:

— Возьми, почитаешь на досуге и с сыном поговоришь. А мы с Тимуром сейчас всё как надо напишем.

Они сели вдвоём за стол, и Тимур уже под диктовку участкового быстро написал новое объяснение: так и так, мол, был на танцах, в драках не участвовал, около 22:00 взял куртку в гардеробе и пошёл домой.

В конце добавил: «Написано собственноручно» — и поставил дату и подпись. Этот листок был аккуратно уложен в планшетку, и незваные гости ушли. Отец сел на диван и внимательно прочитал оставленный листок. Долго сидел и размышлял про себя. Потом произнёс:

— Виктрч сказал про тебя, что ты парнишка нормальный, но в посёлок после службы лучше не возвращаться. Сегодня у тебя был первый звоночек, Тимур. Думай сам, как дальше жить будешь.

Примерно так всё и рассказал Тимур, стоя на задней площадке автобуса вместе с Радиком.

Только не стал говорить про свои первые показания и с кем именно ушёл с танцев. Радя выслушал внимательно, не перебивая, и, когда Тимур замолчал, спросил:

— А опера этого как звали?

— Не представлялся. Сказал только, что в десантуре отслужил.

— А о чём они с твоим отцом базарили?

— Не слышал: дверь на кухню закрыли и радиоточку включили.

Радик нахмурил лоб и с видом бывалого задумчиво произнёс:

— Отмазал твой отец тебя, Тимур.