Кто сильней - боксёр или самбист?

Отец с младшим братом обрадовались такому известию, а вот мама очень разволновалась за Тимура и просила ещё раз подумать и всё взвесить. Но, Тимур сам уже принял первое в его жизни волевое решение, которое полностью изменит его судьбу и всю дальнейшую жизнь.

И в один прекрасный весенний день на стрельбище Помсен приехал заместитель командира мотострелкового полка гвардии майор Тасоев, который зачитал перед строем полигонной команды приказ о присвоении рядовому Кантемирову, только что новоиспечённому Черпаку, звания гвардии прапорщик.

И торжественно вручил комплект формы и погоны. Вот такой был стремительный взлёт воинской карьеры у нашего героя — после года срочной службы из рядового и сразу в прапорщики. Через час Тимур вышел в новой форме из отдельного офицерского домика и просто сказал: «Строиться, полигонная команда». У солдат и сержантов полигонной команды, операторов различных направлений стрельбы и механиков-водителей учебных машин был железный стимул для безупречного несения службы на стрельбище — перевод в мотострелковый полк. И это передвижение по службе было во власти начальника стрельбища. То, бишь, прапорщика Кантемирова!

С Тимуром продолжали служить ещё солдаты его периода — «черпаки» и старше на один период — «деды». Все прекрасно понимали: «Что такое хорошо, и что такое плохо!», так как после стрельбища Помсен служить в пехоте никто не хотел. Молодой прапорщик заключил с Дедами «Пакт о ненападении», то есть он с пониманием относится к их сроку службы, а старослужащие во всём поддерживают молодого прапорщика.

А с солдатами своего периода Тимур договорился просто, сказал только: «Не борзеть!». Прапорщик Кантемиров считал, что эти два периода были исключением для обычных взаимоотношений в армии прапорщика с солдатами, так как он вместе с ними полгода переносил все «тяготы и лишения солдатской службы». А после демобилизации солдат своего периода вся служба на стрельбище Помсен встала на своё обычное место. "

"А гвардии сержант разведроты Тайсин, уже под свой дембель, сам смог с подвернувшейся оказией прибыть к прапорщику Кантемирову на стрельбище Помсен. Они постояли вдвоём, поговорили, обнялись и расстались. Даже была скупая мужская слеза и торжественная клятва — не терять друг-друга! Потом кто-то написал одно письмо, а кто-то — два, и связь двух армейских товарищей прервалась.