Барон, который уже собирался уходить, ошарашенно замер.
— Как это — отпустить⁈ Семенов, вы в своем уме⁈ Кто вам только что звонил⁈
Но полковник смотрел сквозь него, и в его глазах был суеверный ужас. Он лишь что-то невнятно пробормотал и, повернувшись к рядовому, бросил:
— Открой. Открой им камеру. И отпустить. Всех. Немедленно.
Дежурный, такой же ошеломленный, как и все остальные, открыл дверь нашей камеры. Я вышел первым. За мной — все еще не верящий в происходящее Михаил.
— Илья… ты знаешь, кто это мог быть? — прошептал он мне.
— Кто за нас попросил?
— Понятия не имею, — честно ответил я, пожимая плечами. — У меня таких связей точно нет.
Я быстро перебрал в голове варианты.
Мышкин? Маловероятно. Магистр Воронцов через Журавлева? Слишком быстро, он еще даже не знает о том, что я поставил диагноз его племяннице. Значит, кто-то еще. Кто-то очень могущественный, о ком я даже не догадывался.
Я подошел к столу, за которым все еще стоял бледный полковник.
— В женской камере еще двое. Девушки, которых задержали вместе с нами.
Семенов помрачнел, кажется, приходя в себя от первого шока.
— О них… о них в приказе речи не было, — процедил он.
— Но они были с нами, — спокойно возразил я.
— Нет. Их я не отпущу. Про них ничего не говорили, — он упрямо мотнул головой, цепляясь за эту формальность. — С ними будем разбираться по всей строгости закона.
Я мысленно усмехнулся. Глупец. Он был в таком стрессе и, судя по легкому запаху перегара, еще и не совсем трезв, что совершенно не отдавал себе отчета в своих действиях.
— Полковник Семенов, — мой голос прозвучал твердо и отчетливо. — Если вы сейчас же не отпустите девушек, то я никуда отсюда не пойду. И я настоятельно рекомендую вам подумать, как тот человек, что вам только что звонил, отреагирует на новость, что его приказ выполнен не полностью.
Полковник обледенел.
— Ты… ты что себе позволяешь⁈ Просто уйди, пока можешь!
— Я вам больше скажу, — продолжил я, чувствуя, как все взгляды в комнате оказались прикованы ко мне.
— Я вообще никуда не уйду, пока вы не восстановите в должности сержанта Лисовского, которого вы уволили полчаса назад.
— ДА ТЫ СОВСЕМ ОБОРЗЕЛ, ЩЕНОК⁈ — взревел Семенов. — Я НЕ ОБЯЗАН ПОДЧИНЯТЬСЯ ТВОИМ ПРИХОТЯМ! ЕСЛИ ЗА ТЕБЯ ПОПРОСИЛИ ВЛИЯТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ, ЭТО ЕЩЕ НЕ ЗНАЧИТ…
— А вам и не придется ничем рисковать, — прервал я его. — Потому что барон фон Штальберг сейчас отзовет все свои обвинения. Его драгоценный сын публично извинится и перед нами, и перед сержантом.
