А Борисова стояла, слегка покачиваясь на каблуках, и на ее губах играла легкая, торжествующая усмешка.
— Кстати, — произнесла она, нарушая тишину. Голос ее был полон сладкого яда. — А где же наш герой? Где наш гениальный, прозорливый Разумовский? Неужели спрятался, едва поняв, что справедливость восторжествовала?
Глава 18
Я проснулся от яркого солнечного луча, нагло бившего мне прямо в глаза сквозь щель в шторах. И впервые за очень долгое время пробуждение было приятным. Голова была ясной, тело — отдохнувшим, а в душе царило редкое чувство спокойствия.
Выходной, прописанный Шаповаловым, оказался лучшим лекарством. И я практически весь его проспал
Пока на кухне закипал чайник, я сидел за столом, механически почесывая за ухом мурчащую Морковку, и вдруг вспомнил. Чек. Тот самый, от барона, который я так и бросил в карман брюк.
Я достал его, развернул. Десять тысяч имперских рублей. Я снова присвистнул. Вчера, в суматохе, я не до конца осознал масштаб. Да это же целое состояние!
Правда на квартиру явно не хватит, а вот подержанную хорошая машину, чтобы больше никогда не зависеть от этих громыхающих муромских автобусов, приобрести можно.
На это точно хватит. И еще прилично останется. Перспектива была более чем радужной."
"Я шел на работу пешком, не торопясь. Сентябрьское солнце приятно грело, на душе было легко, и даже наш скромный Муром сегодня казался мне на удивление милым и уютным. Я вдруг понял, что успел соскучиться по этим знакомым улочкам, по привычному маршруту до больницы.
Интересно, как там мой пушистый комментатор? Наверное, всю больницу вдоль и поперек излазил. Уже достанет меня своими сплетнями и ехидными замечаниями как только приду.
Не успел я сделать и пары шагов по гулкому холлу больницы, как что-то полупрозрачное, синее и очень стремительное влетело мне прямо в грудь.
— ДВУНОГИЙ! ВЕРНУЛСЯ! Я ДУМАЛ, ТЫ МЕНЯ НАВСЕГДА БРОСИЛ! НА КОГО ТЫ НАС ПОКИНУЛ⁈ Я УЖЕ СОБИРАЛСЯ ПИСАТЬ ЗАВЕЩАНИЕ НА СВОЙ ЗАПАС ОРЕШКОВ! Я ТАК СКУЧАЛ!
Фырк, в истерике, кружил вокруг меня, то пролетая сквозь, то пытаясь обнять своими крошечными лапками.
Я застыл на входе как статуя, с одной стороны — тронутый таким бурным проявлением чувств, с другой — прекрасно понимая, насколько глупо я сейчас выгляжу со стороны.
— Разумовский? С вами все в порядке? — мимо проходил знакомый мне лекарь с четвертого этажа. Фамилии я его не знал, но лицо помнил.
