— Готово, Григорий Палыч, — ответил аптекарь, но в его голосе, обычно заискивающем, на этот раз слышались какие-то новые, твердые нотки. Он кивнул на пыльную картонную коробку, стоявшую на полу. — Вот, все как договаривались. Списал по акту.
Сычев подошел, открыл коробку. Внутри, в своих гнездах из пенопласта, лежали ампулы и флаконы с дорогим и редким антибиотиком последнего поколения. Товар что надо.
— Гриша, — Семен Аркадьевич подошел ближе. — Я тут подумал… Не уверен я, что это хорошая идея в этот раз.
— Это еще почему? — нахмурился Сычев, не отрываясь от осмотра.
— Да ты на срок годности посмотри, — он ткнул пальцем в этикетку на коробке. — Он же два года назад вышел. Два года. Это уже не лекарство, Гриша. Это чистая отрава. У меня, знаешь ли, совесть не позволит.
Сычев медленно выпрямился и удивленно уставился на аптекаря. Совесть? У него то? Да он уже третий год списывает для них препараты и прекрасно знает куда они уходят? Что-то тут нечисто.
— Сеня, не начинай, — произнес он вслух.
— С каких пор тебя волнует совесть? Давай без этого театра."
"— А тут не только совесть, Григорий, — лицо аптекаря из озабоченного превратилось в деловое и хитрое. — Все дело в рисках. Риски, дорогой мой, нынче сильно выросли. В больнице проверки, все на ушах стоят из-за этой вашей «стекляшки». Плюс этот следак из Гильдии, который везде свой нос сует и репутацию себе зарабатывает. Моя задница теперь под гораздо большей угрозой, чем раньше. А раз риски выросли, то и моя доля за эти риски, извини, тоже должна вырасти.
Иначе — никакой сделки.
Сычев несколько секунд молчал, глядя на маленького, наглого фармацевта. А потом не сдержался и рассмеялся. Так вот в чем дело! Деньги! Ну слава богу, а то он уж было подумал, что Сеня и правда в святого решил поиграть. Нет, все по-старому. Мир на своем месте, все предсказуемо и понятно.
— Ты совсем обнаглел, Аркадьич? — уже без злобы, а скорее, с веселым азартом спросил Сычев. — Может, тебе еще и ключи от моей квартиры отдать, где деньги лежат?
— Ключи не надо, — серьезно ответил тот.
— А вот плюс десять процентов к моей обычной доле — в самый раз.
— Пять. И на этом закончим.
— Семь с половиной. И это мое последнее слово. Товар редкий.
Сычев снова хмыкнул.
— Ладно, черт с тобой, подавись своими процентами.
Он подхватил коробку.
— Но учти, Сеня. Если из-за твоей жадности или болтливости что-то пойдет не так — ты первый пойдешь на дно. Вместе со своей совестью. Запомни.
