Но с другой стороны, он еще слишком хорошо помнил горящие уверенностью глаза адепта Разумовского. Его теория про аквариум и редкую микобактерию тоже была блестящей и все объясняла.
И она с треском провалилась, ударившись о стену лабораторных анализов. Где гарантия, что и эта, не менее красивая, теория Борисовой не окажется таким же пшиком?
А лечение васкулита — это агрессивная иммуносупрессия, которая сама по себе может убить ослабленного пациента.
Но что им оставалось? Смотреть, как Шевченко угасает?
Он поднял свой уставший взгляд.
— Назначать лечение на основании одной лишь гипотезы… это рискованно.
— А не делать ничего — это не риск? — резонно возразил Шаповалов. — Это гарантированный летальный исход.
Сердюков тяжело вздохнул. Шаповалов был прав. Это был отчаянный шаг. Прыжок в темноту. Но это был единственный шаг, который они могли сделать.
— Начинайте лечение по протоколу системного васкулита, — наконец произнес он, и в его голосе не было ни капли энтузиазма, только глухая усталость.
— Терять нам уже нечего.
Алина Борисова едва сдерживала торжествующую улыбку. Она победила.
Она не просто унизила Разумовского. Она сделала это на его же поле — в диагностике. И сделала это блестяще. По крайней мере, так ей казалось.
Она не поняла, что Сердюков согласился не потому, что поверил в ее гениальность, а потому, что у него просто не осталось других вариантов.
* * *Я шел в ординаторскую с чувством выполненного долга. Первый этап был пройден.
Настоящий образец был в лаборатории, и теперь оставалось только дождаться официального заключения, которое подтвердит мою правоту.
В ординаторской находился только Семен. Он сидел за столом и с тревогой смотрел на дверь. Увидев меня, он тут же вскочил.
— Илья! — его голос был взволнованным. — Тут такое произошло!
— Спокойно, Семен. Рассказывай, — я сел за свой стол.
— Борисова! — выпалил он. — Она только что была здесь! Она подошла к Шаповалову, они о чем-то долго говорили, а потом… потом он забрал ее на какой-то консилиум в неврологию! Я слышал, как она убеждала его, что у пациента Шевченко какой-то там… васкулит!
Я нахмурился.
Васкулит? Хитро. Очень хитро. Борисова была не просто злобной стервой, она была еще и умной стервой. Она нашла единственную лазейку, которая позволяла обойти все наши предыдущие отрицательные анализы. Блестящий ход. Вот только абсолютно неверный.
— Она убедила его, Илья! — Семен был в панике.
