Мастер-целитель Рубин… «Мастер» — значит, опытный и уверенный в своей непогрешимости. Считать всех симулянтами — классическая профессиональная деформация для тюремного лекаря, который каждый день сталкивается с ложью и уловками. Он будет мешать.
— Пусть присутствует, — пожал плечами я. — Даже интересно посмотреть на местного эксперта.
Нас провели в стерильную, безликую комнату для допросов, в центре которой стоял тяжелый металлический стол. За ним сидели двое — Волков и Сычев. Вернее, то, что от них осталось.
Они выглядели ужасно.
Не просто плохо — пусто. Кожа тусклая, сероватого оттенка. Глаза, раньше живые и хитрые, теперь были как два мутных стекла. Взгляды блуждали по комнате, не фокусируясь ни на чем, скользили по стенам, по нашим лицам, не узнавая и не проявляя ни малейшего интереса.
Это не симуляция. Я видел сотни симулянтов. Они переигрывают, давят на жалость, их реакции театральны. А это… это другое. Это органическое поражение. Глубокое.
Мышкин сел напротив них.
— Федор Максимович? Григорий? — он попытался говорить мягко, но в его голосе сквозило напряжение.
— Вы меня помните?
Ноль реакции. Сычев продолжал раскачиваться на стуле, что-то бормоча себе под нос, а Волков смотрел в одну точку на стене.
— Федор Максимович, — повторил Мышкин громче. — Как вас зовут?
На простой вопрос «как вас зовут» Волков думал секунд десять, медленно поворачивая голову в сторону инквизитора. Потом его губы беззвучно зашевелились, и он, наконец, выдавил:
— Максим… Петрович…
Мышкин бросил на меня непонимающий взгляд.
— Это имя его отца, — констатировал он.
Я смотрел на своих бывших коллег, превратившихся в пустые сосуды, и понимал, что столкнулся с чем-то новым и зловещим.
Это не просто магия. Это полное, методичное разрушение личности. И мне нужно было понять, как это было сделано, пока то же самое не случилось с кем-то из моих союзников.
— Ну вот, смотрите, — раздался за спиной самодовольный, скрипучий голос. — Классическая симуляция с элементами истерии.
В комнату для допросов, не постучав, вошел тюремный лекарь Мастер-целитель Рубин —пузатый мужчина лет пятидесяти с редкими, неопрятными усиками и таким высокомерным выражением лица, будто он был по меньшей мере личным целителем Императора.
Его засаленный халат, некогда белый, приобрел желтоватый оттенок.
— Я таких сотнями видел. Прикидываются сумасшедшими, чтобы избежать наказания. Пара недель в карцере с ледяной водой — и вся дурь из головы вылетает.
Вот и местный «эксперт».
