Похоже вчерашний вечер у него чересчур удался.
Я поморщился
— Итак, коллеги, — закончив с плановыми операциями, Шаповалов повесил на магнитную доску рентгеновский снимок. — Последний пункт. Мужчина сорока двух лет. Жалобы на периодические, тупые боли в правом подреберье, усиливающиеся после приема жирной пищи. УЗИ показало… что бы вы думали?
Он обвел взглядом аудиторию и, словно давая шанс реабилитироваться, остановился на Крылове.
— Виктор Альбертович? Ваше мнение?
Ага, дает ему спасательный круг.
Простой, классический случай, чтобы тот мог блеснуть эрудицией и немного восстановить лицо после вчерашнего унижения.
Крылов встрепенулся. В его глазах, до этого тусклых и безразличных, мелькнула надежда.
— Очевидно, хронический калькулезный холецистит, — уверенно, почти снисходительно, заявил он. — Классическая клиническая картина. На УЗИ — множественные конкременты в желчном пузыре. Показана плановая лапароскопическая холецистэктомия.
— Хм, — Шаповалов сделал долгую, многозначительную паузу.
— Кто-то думает иначе? Величко? Борисова?
А вот и ловушка. Это был не спасательный круг. Это была проверка. Он не спрашивал единственно верный ответ. Он хотел увидеть, кто осмелится усомниться в очевидном.
Фролов, Величко и Борисова переглянулись.
И в их взглядах я увидел не страх перед авторитетом Целителя третьего класса Крылова, а азарт. Профессиональный азарт диагноста, который учуял подвох.
Они не пытались угадать правильный ответ, чтобы угодить начальству.
Они начали анализировать. Искать несостыковки. Они использовали мой метод.
— Позвольте, Игорь Степанович, — неожиданно для всех, и в первую очередь для самого себя, поднял руку Славик.
— Да, Муравьев? — Шаповалов повернулся к нему.
— Боли в правом подреберье — это верно. Но если посмотреть на снимок УЗИ внимательнее… — он подошел к доске и указал пальцем на снимок. — Желчный пузырь абсолютно нормальных размеров, стенки не утолщены. Никаких признаков воспаления или камней.
— Зато печень явно увеличена, — тут же подхватила его мысль Борисова, подходя с другой стороны. — И если присмотреться, видна диффузная неоднородность паренхимы.
— Молодцы, хомячки! — одобрительно прокомментировал у меня в голове Фырк. — Учатся! Скоро сами диагнозы ставить будут, а ты, двуногий, на пенсию пойдешь!
— И что же это, по-вашему? — Шаповалов с явным, нескрываемым удовольствием наблюдал за ходом этой неожиданной дискуссии.
