— Иди, — он устало махнул рукой. — Работай. И подумай, как мы будем дальше работать с нашим новым «героем» Крыловым.
Я вышел из ординаторской.
Предложение Шаповалова меняло все. До этого момента я действовал в серой зоне, на свой страх и риск, готовый в любой момент защищаться в одиночку.
Теперь у меня появилось мощное прикрытие на самом высоком уровне в этой больнице. Это не просто развязывало мне руки. Это давало юридический щит, которого мне так не хватало.
Теперь можно было действовать еще смелее, зная, что тыл прикрыт не просто сочувствующим начальником, а активным соучастником, готовым идти до конца.
Реанимация встретила меня своей привычной, гнетущей симфонией — мерным шипением аппаратов ИВЛ, монотонным, гипнотизирующим писком кардиомониторов и резким, стерильным запахом дезинфектантов.
Ашот лежал в третьей палате, за прозрачной стеклянной стеной, опутанный проводами, подключенный к системам жизнеобеспечения. Состояние все еще было стабильно тяжелым, но на мониторах я с удовлетворением отметил положительную динамику — внутричерепное давление медленно, но верно снижалось.
Фырк перелетел от меня и сел прямо на его кровать, у самых ног, и внимательно смотрел на спящего гиганта.
Это меня удивило. Обычно он держался в стороне от пациентов, брезгливо комментируя происходящее с безопасного расстояния. А тут… сидел рядом, как верный пес у постели хозяина.
Значит, Ашот ему действительно был небезразличен.
— Как он? — мысленно спросил я, тихо входя в палату.
— Живой, — буркнул Фырк, не поворачивая головы.
— Крепкий мужик. Выкарабкается. Я за ним присматриваю.
Я проверил показатели на мониторах, сверил их с записями в листе наблюдения. Все шло по плану.
— Фырк, — начал я, присаживаясь на стул у кровати. — Нам нужно серьезно поговорить.
— О чем это? — он наконец повернул ко мне свою усатую морду и насторожился.
— О твоих способностях. О границах твоей «привязки». Сначала ты не мог покинуть стены больницы. Потом начал доходить до холла поликлиники. Теперь ты спокойно появляешься в моей квартире.
Как это работает?
— А тебе какое дело? — Фырк явно не хотел развивать эту тему. Он нервно дернул ухом.
— Такое, что мне нужна твоя помощь. Настоящая помощь, за пределами этих стен.
Я кивнул на неподвижное тело Ашота.
— Ты же знаешь его. Он тебе симпатичен, я это вижу. Тех, кто это с ним сделал, нужно найти и наказать. Но я не смогу этого сделать, если буду слепым и глухим, как только выйду за ворота этой больницы.
