— Расскажите, как вы себя чувствуете? Лечение помогает?
— Боли стали поменьше, это правда. Но все равно есть. Особенно вот здесь, — он показал рукой на правую подвздошную область.
Тревожный звоночек. Очень тревожный. Просканировал его «Сонаром», но ничего не увидел. Новое зрение попробовал включить, только он не включилось. Странно. Возможно, на него требуется присутствие Фырка. Надо будет с этим еще разбираться.
Я попросил его лечь на спину и согнуть ноги в коленях. Начал пальпацию. Живот был мягким, безболезненным, но когда мои пальцы надавили на точку Мак-Берни, он поморщился.
Симптом Щеткина-Блюмберга, указывающий на раздражение брюшины, был отрицательным, но это ни о чем не говорило.
— Рустам, я назначу вам дополнительные анализы. Кровь, мочу. И УЗИ брюшной полости. Сегодня же.
— Что-то серьезное, господин лекарь? — он встревоженно посмотрел на меня.
— Просто хочу перепроверить диагноз. Для надежности, — успокоил его я.
Я вышел из палаты и, отойдя в сторону, сделал размашистую пометку в его истории болезни.
Если мои подозрения подтвердятся, у него не СРК, а хронический, вялотекущий аппендицит. Опасная, коварная штука, которая в любой момент может рвануть, вызвав перитонит.
Борисова могла просто пропустить это из-за невнимательности. А могла и намеренно проигнорировать, не желая возиться со сложным случаем. В любом случае, это нужно было проверить.
И как можно скорее.
Мелкая бытовая проблема — закончились бланки направлений на ультразвук, которая, однако, вырвала меня из диагностических размышлений и заставила спуститься на первый этаж.
Я шел по лестнице, мысленно прокручивая в голове симптомы Шахназарова, когда гул приемного покоя ударил по ушам. Там царила какая-то нездоровая суета — топот множества ног, возбужденные, обрывающиеся на полуслове голоса, хлопанье дверей.
Я выглянул в коридор. Мимо, едва не сбив меня с ног, пробежала запыхавшаяся медсестра из нашего отделения.
— Что там? — окликнул я ее.
— «Скорая» привезла кого-то! Тяжелый случай! Говорят, прямо с колес в операционную!
Медперсонал, до этого дремавший на постах, оживился и потоком устремился вниз, к лестнице.
Любопытство — профессиональная болезнь медиков.
Все хотят посмотреть на что-то необычное, поучиться, просто быть в курсе. Я тоже спустился, больше из профессионального интереса, чем из реальной необходимости.
Я ускорил шаг, потом побежал, расталкивая любопытных санитарок и зевак в больничных пижамах.
