Лекарь Империи 6

И громко, четко произнес в пустоту:

— Слышали? Записали?

Именно в этот момент, словно по команде, дверь палаты бесшумно открылась.

Вошли двое. Первым был капитан Громов, его лицо было непроницаемым, как гранит. За ним следовал молодой сержант в форме, который сжимал в руке небольшой, поблескивающий диктофон.

Мкртчяна будто ударило током.

Он дернулся — насколько вообще мог дернуться парализованный человек. Легкий спазм прошел по мышцам его лица, глаза расширились от ужаса, когда он перевел взгляд с меня на вошедших полицейских и обратно.

Он все понял. Это была не просто беседа. Это была ловушка.

Идеальный расчет времени, капитан. Я одобрительно кивнул Громову. Как и договаривались.

— Артур Мкртчян, — официально, без тени эмоций произнес Громов, подходя к кровати. — Вы арестованы по обвинению в организации покушения на убийство с нанесением тяжких телесных повреждений. Ваше полное признание записано и будет приобщено к делу. Как только господин лекарь Разумовский даст разрешение, вы будете переведены в медицинский блок следственного изолятора.

— Через неделю будет транспортабелен, — сообщил я Громову, не глядя на Мкртчяна. — У него ранний послеоперационный период, плюс необходимо закончить курс лечения основного заболевания. Раньше нельзя, швы могут разойтись.

— Ты… ты меня обманул… — едва ворочая губами, прошептал Мкртчян, глядя на меня с бессильной ненавистью.

Обманул?

Я встретил его взгляд. Ну вот так. Я просто использовал правду как скальпель. А ты оказался опухолью, которую нужно было удалить.

Громов проигнорировал его реплику, словно ее и не было. Он склонился чуть ниже, чтобы Мкртчян хорошо его слышал, и произнес приговор.

— Вашего признания и показаний потерпевшего, — он едва заметно кивнул в сторону койки Ашота, — будет более чем достаточно для обвинительного приговора. Учитывая ваш послужной список, рассчитывайте лет на двадцать строгого режима. Если повезет. Ваших подельников тоже арестуют. У входа в палату будет дежурить охрана. Можете начинать наслаждаться заключением.

Они вышли. Дверь за Громовым и его сержантом тихо щелкнула, отрезая меня от мира закона и протокола. Я остался наедине с Мкртчяном, в пространстве, где действовали только мои правила.

Действие лекарства снова набирало силу. Его губы уже еле шевелились, последние остатки контроля утекали, как песок сквозь пальцы. Он бы и хотел вымолвить проклятие, угрозу, хоть что-то, но из горла вырывался лишь бессильный хрип.

Я смотрел на него.