— Что ж, Разумовский, — его голос был на удивление спокоен. — Должен признать, ты оказался прав. Диагноз подтверждается. Это действительно не хирургическая патология.
Он тяжело вздохнул. Кажется, признавать свою ошибку ему было нелегко. Но он был профессионалом, и умел это делать. Гнев на его лице сменился… ну, не то чтобы милостью, но чем-то вроде мрачной задумчивости. Максимальной милостью, на которую он, видимо, был способен."
"— Так, хомяки! — рявкнул он на своих интернов, которые тут же подскочили, как ошпаренные.
— Отменяйте все приготовления к повторной операции! Срочно вызывайте на консультацию гематолога господина Заславского! Пусть он решает, что дальше делать с этим Петренко! А вы, — он повернулся ко мне, — а вы, Разумовский, пока останетесь здесь, в ординаторской. Посидите, подумайте над своим поведением. Один правильный диагноз, пусть даже такой блестящий, — это еще ничего не значит! Это могло быть просто случайное попадание пальцем в небо. И не факт, что в следующий раз вам так же повезет.
Так что не расслабляйтесь.
Я только пожал плечами. Меня его слова нисколько не задели. В опыте и профессионализме Шаповалова я не сомневался. Такую операцию, как у Петренко, если бы она действительно была нужна, он провел бы с блеском. Но сейчас главным было здоровье пациента, а не мои или его амбиции. И то, что удалось избежать ненужного и опасного вмешательства, — это уже была победа.
Хомяки умчались выполнять распоряжения, Шаповалов тоже удалился, бросив на меня мрачный взгляд, а я остался в ординаторской один.
Ну, не совсем один, конечно. Фырк тут же материализовался на спинке кресла и принялся комментировать произошедшее.
— Ну, двуногий, ты просто звезда! Уничтожил их всех своим интеллектом! Шаповалов теперь будет тебя на руках носить! Или, наоборот, еще больше невзлюбит за то, что ты его так умыл!
Я не стал терять времени даром. Раз уж я теперь официально сотрудник хирургического отделения (пусть пока и в подвешенном состоянии), нужно было ознакомиться с контингентом отделения.
Я снова сел за компьютер и начал просматривать истории болезней тех, кто лежал сейчас в отделении. Их было немало, и большинство случаев были стандартными — аппендициты, грыжи, холециститы…
Но вот один пациент привлек мое внимание.
Мужчина шестидесяти лет, послеоперационный период после резекции желудка по поводу язвы. Вроде бы все шло гладко, но анализы у него мне категорически не нравились.
