Обойдя палаты и убедившись, что все мои ночные подопечные мирно спят и не выказывают признаков беспокойства, я направился обратно в ординаторскую, чтобы сделать необходимые записи в журнале и подготовиться к приходу дневной смены.
И как раз на полпути, в длинном больничном коридоре, я увидел приближающуюся троицу моих коллег-хомяков. Они шли довольно бодро, о чем-то оживленно переговариваясь, и, завидев меня, кажется, даже немного ускорили шаг, явно стремясь первыми добраться до заветной двери ординаторской.
— О, смотри-ка, двуногий! — Фырк, как ни в чем не бывало, материализовался у меня на плече, сверкая своими наглыми синими глазищами.
— А вот и наши труженики тыла пожаловали! Как на работу спешат, прямо любо-дорого посмотреть! Сразу видно — будущие светила медицины!
— С возвращением, Фырк, — я мысленно кивнул ему, но он, кажется, пропустил мое приветствие мимо ушей, увлекшись созерцанием хомяков.
Эти трое действительно почти бегом добрались до двери. Суслик-Фролов, как истинный джентльмен (или просто желая выслужиться перед Белочкой), распахнул перед ней дверь, пропустил ее вперед широким жестом, потом так же галантно пропустил Пончика-Величко.
Но когда в проем двинулся я, Суслик, который, видимо, решил, что его миссия выполнена, резко шагнул вперед, едва не снеся меня с ног. Еще немного, и я бы точно ему врезал, чисто инстинктивно. Да уж, с координацией у этого будущего светила были явные проблемы."
"— И вам доброе утро, коллеги! — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, хотя так и подмывало съязвить что-нибудь по поводу их утренней резвости.
Они только что-то невнятно пробурчали в ответ, даже не посмотрев в мою сторону. Я про себя отметил, что их вчерашнее подобострастное восхищение куда-то испарилось. Теперь они вели себя как-то настороженно и даже немного враждебно.
— Ага, дошло до них наконец-то! — тут же прокомментировал Фырк. — Поняли, хомячки, что ты им не просто милый адепт-герой, а самый настоящий конкурент! И что из-за тебя кто-то из них может пролететь мимо теплого местечка в команде Шаповалова, как фанера над Парижем! Вот и надулись, как мыши на крупу!
Я мысленно с ним согласился.
Похоже, крысиные бега начались. Что ж, мне от этого, как говорится, ни горячо, ни холодно. Я за место в команде Шаповалова не цеплялся, мне главное было просто работать в хирургии и развиваться. А вот то, что эти трое теперь могут начать мне пакостить исподтишка, — это было уже неприятно.
