— М-да, Разумовский, влип ты, конечно, по самое не хочу, — протянул он, когда я закончил свой рассказ. — Бывали у нас, конечно, случаи, когда Гильдия к кому-нибудь из лекарей цеплялась по пустякам, но чтобы вот так, с инквизиторами, с браслетами… Это что-то новенькое. А ты Сеньку-то не трогал случаем? Никаких лекарств лишних не давал
Я не стал юлить и честно признался, что давал Сеньке мазь, но только для облегчения дыхания, когда у него был приступ из-за той самой «Стеклянной лихорадки». И что мазь эта была абсолютно безобидной, на травах, и никаких следов ее применения в анализах найти было бы невозможно.
Шаповалов выслушал меня и с облегчением выдохнул.
— Ну, раз так, то и ладно. Значит, скорее всего, это просто какое-то недоразумение или чья-то глупая месть. Походишь пару дней с этими браслетами, Мышкин там для вида покопается в твоем деле, ничего не найдет, и все обвинения с тебя снимут. Не переживай. А пока… — он достал из стопки историй болезни одну довольно пухлую папку и протянул ее мне, — … вот тебе пациентка.
Захарова Антонина Павловна, шестьдесят семь лет. Палата номер пятьсот три. Поступила вчера вечером. Твоя задача — разобраться, что с ней, поставить точный диагноз и назначить лечение. Это тебе вместо посвящения. Посмотрим, как ты справишься без своей «Искры». Вперед!
С этими словами он развернулся и вышел из ординаторской, по своим неотложным делам, оставив меня наедине с папкой и моими мыслями.
Я взял историю болезни Захаровой. Раз Шаповалов так буднично вручил мне ее и спокойно ушел, значит, ничего действительно экстренного или жизнеугрожающего у пациентки, по его мнению, быть не должно.
Я отложил папку с историей болезни Захаровой на ближайший свободный стол. С ней я разберусь чуть позже. А сейчас у меня было дело поважнее.
Я сел за компьютер, вошел в больничную базу данных и начал искать информацию о Сеньке Ветрове. Нужно было узнать, как он себя чувствует после операции, все ли с ним в порядке.
Это могло дать мне ключ к пониманию того, почему его мать так странно себя повела.
Я быстро нашел его историю болезни. Стандартные послеоперационные назначения, анализы в пределах нормы, температура тоже… Но когда я открыл последние записи лечащего лекаря и результаты дополнительных исследований, то у меня натурально отвисла челюсть.
Глава 20
Послеоперационный период у Сеньки, как оказалось, протекал совсем не гладко.
Провели дополнительные, углубленные магические тесты.
