Жена тоже прекратила свои причитания и уставилась на меня с немым вопросом.
— Что вы имеете в виду, адепт? — ледяным тоном поинтересовалась Вероника. — У вас есть другие предположения? Основанные на чем, позвольте спросить? На вашем богатом опыте работы на скорой помощи, который исчисляется несколькими днями?
Я проигнорировал ее сарказм. Не до того сейчас было.
— Мне кажется, дело может быть в чем-то более серьезном, — я подошел к дивану и очень осторожно, но настойчиво помог мужчине сесть. Тот подчинился почти безвольно, голова его безжизненно свесилась на грудь.
— Да что вы с ним возитесь⁈ — снова взорвалась жена. — Говорю же, перепил он, как всегда! Сейчас отоспится и снова за бутылку!
— Скажите, — я повернулся к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и авторитетно. — Он вчера не падал? Может, ударялся головой?
Женщина на мгновение задумалась, потом махнула рукой.
— Да кто ж его знает! Вечно он где-то шатается, вечно падает! Приполз вчера на карачках, еле до кровати добрался.
Может, и падал. Мне-то что, я за ним не слежу!
— А вы? — я обратился к мужчине, слегка приподняв его голову. — Помните, падали вчера? Головой бились?
Он с трудом сфокусировал на мне мутный взгляд и еле слышно прохрипел:
— Па… дал… Би… л… ся…
Этого было достаточно. Я аккуратно ощупал его голову. Под спутанными волосами, на затылке, нащупалась приличных размеров гематома — та самая «разбитая голова», о которой упоминал Фырк.
Затем я осторожно приподнял ему веки.
Зрачки! Один был заметно шире другого. Анизокория — классический признак внутричерепной гематомы и сдавления мозга.
Я выпрямился. Картина была ясна."
"— Субдуральная гематома, — уверенно произнес я, глядя на Веронику. — У него разбита голова, выраженная анизокория. Это не похмелье и не просто алкогольная интоксикация. Ему нужна срочная госпитализация в нейрохирургию и, возможно, операция. Иначе… иначе все может закончиться очень печально.
Вероника буквально подскочила. Ее лицо мгновенно стало серьезным и озабоченным.
Она быстро еще раз осмотрела зрачки пациента, его реакцию.
— Черт, адепт Разумовский, ты прав! — выдохнула она. — Анизокория явная! Как я сразу не заметила! Заторможенность, сопор… Все сходится!
Жена пациента, услышав наш разговор и страшные слова «операция», «нейрохирургия», «печально», резко побледнела и схватилась за сердце. Кажется, до нее наконец-то дошло, что дело серьезное.
— Как… какая гематома? — пролепетала она.
