Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

— Здравия желаю, — расплылся водитель в улыбке.

А Сергей Юрьевич, кивнув на ходу, по-хозяйски уселся в машину с ребенком на руках, дождался, когда рядом плюхнется на сиденье Саня, и велел чуть слышно:

— Поехали домой, Петрович.

В хорошо натопленной машине сразу стало жарко. Александра сняла с сына куртку Кирсанова и слегка потрогала ручку. Сыночек крепко спал, но, слава богу, температуры не было.

— Когда он так крепко спит, я пугаюсь, — пробормотала она, стушевавшись под Кирсановским взглядом.

— Ты хорошая мать, Санечка, — пробурчал Кирсанов.

— Обычная, — передернула плечом Санька. — Я же не делаю что-то особенное.

Он сдержался, чтобы не закричать, что семьи бывают разные. И матери тоже! Захотелось объяснить, что не каждый родственник возьмет к себе чужого ребенка. Лехе повезло, а вот ему самому нет.

В кармане рубашки зипиликал сотовый.

— Кирсанов, — пробурчал в трубку Сергей Юрьевич, а потом бросил в сердцах: — Ты мне ребенка разбудил, бать. Да, так точно, — отрапортовал он и добавил хмуро: — Есть, через час буду.

Лешик завозился, захныкал и быстренько переполз на руки к матери.

— Мама-а, а мы уже в Москве?

— Да, сыночек, — Санька чмокнула сына в щеку и внимательно глянула в сумрачное лицо Кирсанова. — Что-то случилось, Сергей Юрьевич? — поинтересовалась она, напряженно глядя на него. И если бы он ей сейчас сказал, что планета в опасности и ему предстоит спасти мир, она бы поверила.

— Рабочий момент, — улыбнулся Кирсанов. — У меня уйти в отпуск больше чем на три дня никогда не получается.

— А у меня вообще отпуска нет, — усмехнулась она. — Даже отдыхать еду с ноутбуком.

— Да знаю я, — отмахнулся он. — Нужно проанализировать, что ты писала и о ком. Может, обидела кого ненароком…

Сане хотелось возразить, заявить, что она никого не обижает. Гадости о людях не пишет. Разве что о Зойке-зайке, ворующей у нее тексты. И то не называя имен. Просто небольшие статьи о авторском праве и плагиате. Александра уже открыла рот для отповеди, как Лешик запрыгал у нее на руках и радостно закричал:

— Мама, смотри, Москва, Москва.

— Что ж ты так, Алексей? — улыбнулся Кирсанов и потрепал малыша по макушке.

— Самолет крыльями замахал, — принялся рассказывать Лешик. — Ухи заболели, меня вырвало, и я уснул, — печально вздохнул он.

— Не ухи, а уши, — поправила сына Александра.

— Главное, что ты поняла, мама! — нисколько не смутившись, воскликнул он и повернул к Кирсанову любопытную мордашку.