— Как хочешь, — дёрнул плечом и задумчиво проговорил. — Надо выяснить, где живёт этот Сорокин.
— Так я знаю! Бывал у них пару раз… Эх, всё это было будто в другой жизни, — с тоской добавил он.
— Отлично! Сначала поедем к его дому. Мне надо посмотреть, что там и как.
Мы сели в такси, и дед назвал водителю адрес. Ехать пришлось недолго, и вскоре мы остановились неподалёку от черных фигурных ворот, за которыми виделся белоснежный трёхэтажный особняк с колоннами на широком крыльце и барельефом на крыше в виде герба их рода.
У ворот слонялись два охранника, дворник подметал площадку у дома, два садовника катили тележку с торчащими из неё сухими ветками. Наверняка внутри тоже много слуг. Жаль, нельзя подойти поближе и осмотреть дом. Никто не должен видеть нас здесь.
— Дед, с кем живёт Сорокин? — шепнул я своему спутнику."
"— Понятия не имею, — так же шепотом ответил тот. — Он уже давно похоронил жену и жил один, меняя любовниц как перчатки. Дети выросли и разъехались. Может, что-то изменилось за последнее время, но мне об этом ничего не известно.
— Ясно. Поехали отсюда. Есть хочется, — я попросил таксиста отвезти нас в хорошее место, где вкусно кормят.
Парень ответил, что в ресторанах не бывает, но хорошую столовую может подсказать. Я согласился и не прогадал. Выбор оказался вполне достойным.
Народу в ней почти не было, поэтому мы с дедом набрали полные подносы и сели за стол в уголке, подальше от здешних немногочисленных посетителей.
— Может, к Жене Ермолину съездим? — предложил мой спутник, — Проведаем его, расскажем, что у нас происходит.
— Нет. Никто не должен знать, что мы здесь. Не нужно привлекать к себе излишнее внимание и получать свидетелей, что мы были в городе, — ответил я и приступил к гуляшу с картофельным пюре.
— Ты уже придумал, что будешь делать? — шёпотом спросил он.
— Да. Только нужно дождаться ночи.
— А от меня что требуется?
— Ничего. Ждать, когда вернусь, — я отпил ягодный компот. Таксист прав, здесь действительно очень вкусно готовят.
— Шурик, не юли, говори, что придумал? — дед пристально уставился на меня.
— Ничего особенного: проберусь в дом, найду Сорокина, поговорю с ним, а потом… Потом всё.
— Что «всё»? — ещё тише спросил он и оглянулся, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает.
— Змеиный род Сорокиных останется без головы.
Дед больше ни о чём не спрашивал, но я частенько ловил на себе его встревоженный взгляд.
До самого вечера мы следили за особняком Сорокиных.
