Вечер был тёплый и безветренный, поэтому Савельев распорядился накрыть стол на террасе, куда теперь беспрерывно бегали слуги со скатертями, столовыми приборами и различным кушаньями.
— Был сегодня у одного своего охотника, — начал Владислав Андреевич. — Второй месяц не выходит в рейды. Думал — болеет, но нет. Оказалось всё гораздо хуже, — он выпустил изо рта кольцо дыма и печально вздохнул. — Похоже, придётся его в психиатрическую больницу положить.
— А что такое? — заинтересовался Ваня.
— Из дома боится выйти.
Говорит, что кто-то из него ману высасывает, — горько усмехнулся он. — Я его попросил поподробнее об этом рассказать, так он такой бред начал нести. Будто его собственный сад его маной питается. А сад, между прочим, в отличном состоянии, что очень странно, ведь он за ним не ухаживает.
— Не думаю, что это бред, — задумчиво ответил я.
— Почему? — повернулся ко мне князь.
Я рассказал ему об артефакторе и своих подозрениях насчёт коварства манаросов, которые поселяются в теле людей.
— Думаешь, этот случай тоже связан с манаросами? — с сомнением спросил Савельев.
— Всё возможно, — пожал я плечами. — Могу я поговорить с этим охотником?
— Да, конечно. Мы можем позвонить ему.
Он потянулся к телефону, который лежал на перилах, набрал номер телефона и рассказал охотнику, что с ним хочет побеседовать аптекарь.
— Здравствуйте, Павел. Меня зовут Александр. Я в курсе вашей проблемы и хотел бы помочь, — сказал я, едва князь протянул мне свой телефон.
— Для аптекаря у тебя очень юный голос, — настороженно ответил охотник.
— Это не важно. Главное — мои способности.
— Ну… ладно. А как ты мне поможешь? Я вроде ничем не болен. Только вот… — он замолчал.
Видимо сам не знал, как объяснить, что именно с ним происходит. А я не стал его торопить.
— Короче, скажу, как есть, — решительно проговорил он. — Я уже все цветы из-за этого из дома выбросил. Как только я подходил к ним, они сразу же расцветали или пускали новые листья или побеги, а я… я терял ману.
Думал, мне кажется, но потом вышел поработать сад, и за час работы всю ману израсходовал, хотя работал только тяпкой и граблями. Зато сад расцвёл пышным цветом… Чёрт его знает, что происходит, но я так больше не могу. Сижу в четырёх стенах и боюсь на улицу выйти.
— С тех пор, как вы обнаружили, что теряете ману, в рейд в анобласть ходили? — уточнил я.
— Да. Один раз. Вот после того случая и решил больше не выходить из дома.
