Личный аптекарь императора. Том 3

Типа, теперь вся надежда только на него… Я честно хотел вмешаться и всё это прекратить! Мне было тяжело смотреть на то, как наш любимый…

— Давайте ближе к делу! — прервал его Демидов, повысив голос.

— Да-да. Что вас ещё интересует? — Мичурин трясущимися руками полез в карман за носовым платком.

В управлении было довольно прохладно, но с него пот буквально лиллся ручьем.

— У кого Распутин заказал артефакт?

— Этого я не знаю. Такие подробности он нам не рассказывал, — развёл он руками.

— Вы участвовали в покушении на убийство Дмитрия Филатова?

Лекарь поморщился.

— Что конкретно вас интересует? — он намеренно тянул время.

— Всё! Рассказывайте, — насупил брови глава тайной канцелярии и пригрозил. — Или за вас это сделает Женя. А он может увидеть ещё много другого, о чём вы хотели бы умолчать.

"— Не надо, я сам, — обречённо вздохнул он. — Мы понимали, что если начнётся расследование, то Филатова оправдают. И нам надо как-то от него избавиться. Распутин предложил заманить в анобласть, но не знал, как это сделать. Тогда я предложил своего знакомого менталиста.

— Юдашкина? — уточнил Демидов.

— Да, он… Так вот, я объяснил, что он должен сделать, и заплатил за эту услугу.

— Вам есть что-нибудь ещё рассказать по этому делу?

— Нет. Больше я ни в чём не участвовал, — быстро замотал он головой.

Демидов вопросительно взглянул на менталиста, и тот еле заметно кивнул, подтверждая его слова.

— Хорошо. Вы можете ехать домой. Но из города ни ногой, — строго предупредил Роман Дмитриевич.

— Спасибо! Больше спасибо! — он поднялся на ноги, повернулся к ширме, низко поклонился и вышел из комнаты допросов.

Тут в дверях появился один из служащих канцелярии и доложил, что прибыл Боткин, а Распутина везут из Торжка, поэтому он будет не скоро.

— Из Торжка? Что он там делал? — из-за ширмы вышел император.

— Напал на Филатовых, но наши люди подоспели вовремя и предотвратили убийства.

Государь шумно выдохнул и поджал губы. В последние дни всё перевернулось с ног на голову. Человек, которого он считал предателем, ни в чем не виноват. А людей, которых он приблизил к себе и одарил землями, титулами и властью, оказались настоящими предателями и преступниками. Ему было трудно признаться самому себе, что он так сильно ошибался.