Личный аптекарь императора. Том 3

И как он сразу об этом не подумал? Ведь решение было на поверхности, и совсем не требовалось связываться с никчёмными наёмниками, которые не смогли расправиться со слабыми ничтожными аптекарями.

Вскоре Василий Денисович уже набирал номер артефактора. Того самого, который изготовил жезл «Убывающей жизни».

— Алло, Платон. Это Василий Денисов. Мне нужно с тобой поговорить. Дело срочное. Буду ждать тебя в своём имении, — проговорил он, едва заслышал знакомый голос.

— Здравствуй, Вася. Что за срочность? Вечер на дворе, — лениво ответил Платон.

— Нужно расправиться кое с кем. Без тебя никак, — признался лекарь.

— Расправиться? С кем это?

— Приедешь, тогда всё и обсудим. Если хочешь, могу отправить за тобой машину.

— Не нужно, сам доберусь. А ты уверен, что твоё дело до утра не подождёт?

— Уверен. Ты должен немедленно сесть за изготовление артефакта, но мы сначала должны всё обсудить.

— Ладно, но тебе это будет дорого стоить, — предупредил артефактор.

— Деньги найдутся. Главное проблему решить.

— Еду.

Готовь задаток, сам знаешь сколько, — Платон сбросил звонок, а довольный Распутин откинулся на спинку кресла и с наслаждением втянул носом аромат летнего вечера.

Артефакты никогда не подводят, в отличие от людей. А Платон Грачёв лучший артефактор империи. Его изделия стоят очень дорого, но всегда справляются с любой, даже самой сложной задачей.

* * *Прошло уже несколько дней с тех пор, как письмо попало к императору, но до сих пор ничего не изменилось. Я даже позвонил Ираиде и спросил, не слышно ли что-нибудь о нас, но женщина ответила, что всё по-прежнему, и о Филатовых никто ничего не говорит.

Но в мусорном ведре письма не было, в отличие от писулек наместника Камчатки.

— Может, ещё одно написать? — предложил дед за завтраком.

— Зачем? — пожал я плечами. — Письмо он получил. Теперь должен как-то отреагировать. Может, полицию к нам отправит, чтобы проверили, правду мы написали или нет. Или вызовет на разговор.

Тут Дмитрий тяжело вздохнул и покачал головой.

— Всё напрасно.

Я прекрасно знаю нашего государя. Он не из тех, кто долго раздумывает или колеблется. Если бы он захотел заняться нашим делом, то тотчас бы вызвал всех министров и раздал указания. А те, в свою очередь, уже отправили бы к нам своих помощников. Но… никто не стоит у наших дверей. Никому мы не нужны, — он с трудом поднял кружку с тёплым молоком и отпил. — Не простит нас государь. Никогда не простит.

— Мы ничего плохо не сделали, чтобы нас прощать, — сухо ответил я.