Правда, для лучшего эффекта я бы добавил ещё несколько эфиров, но их здесь не оказалось.
— Чудеса, — выдавил он и изумленно покачал головой. — Как ты всё это делаешь?
— Вы правда думаете, что я вам всё расскажу? — усмехнулся я. — Это тайна рода.
— Возможно, когда-нибудь ты будешь мне доверять и расскажешь вашу тайну. А пока давай подумаем, что нам делать с этим манаросом, — он поставил стакан на стол и подошёл к контейнеру. — Нам надо описать его и внести в справочник манаросов.
— Я могу многое о нём рассказать.
Если хотите, конечно.
Щавелев пожал плечами, открыл толстую тетрадь с потрепанной обложкой и взял позолоченную ручку.
— Позже проверю его в вытяжном шкафу. Но твои наблюдения мне тоже очень даже интересны.
Я прикрыл глаза и в точности воссоздал в памяти эфир растения. Из него могло получиться неплохое зелье от сонного паралича, но из-за его способности поражать организмы других живых существ он очень опасен в использовании.
Я продиктовал профессору всё, что узнал про манарос.
Он был очень удивлён такому подробному описанию, но записал всё слово в слово.
— Чуть позже я им всё-таки займусь, но приму все меры предосторожности, — сказал Щавелев и убрал контейнер в металлический шкаф под замок. — По-моему, первый день вашего присутствия в составе нашей группы вышел довольно продуктивным. Сегодня группу я не собирал, но в следующий раз обязательно познакомлю вас с остальными.
— Старшекурсники?
— Только двое. Остальные аспиранты и один доцент.
Мы часто занимаемся манаросами, но главная задача нашей группы — создание лекарственных средств. Всё-таки мы аптекари, — подмигнул он мне.
Мы вышли из лаборатории и поднялись на первый этаж академии. Царила нетипичная для этого места тишина. Оказывается, пока мы разбирались с манаросом, занятия уже закончились. Только со стороны стадиона слышались восторженные крики и удары, видимо, мяча.
Попрощавшись с Щавелевым, который направился к деканату, я вышел на улицу и поёжился.
Заметно похолодало. Дул северный ветер и моросил мелкий неприятный дождь."
"Я поднял воротник пиджака и поспешил к своему седану, одиноко стоящему в четвертом ряду.
Когда вернулся домой, оказалось, что дед уже уехал в Торжок, а Дима договорился сегодня вечером встретиться с родами, которые когда-то тоже были нашими вассалами. Выяснилось, что не только Огневы, Иванишвили, Ван и Зощенко примкнули к Филатовым, когда те поднялись, но и многие другие.
