Личный аптекарь императора. Том 5

— Вы что удумали? Вам совсем не стыдно привлекать Филатова?

— Не смейте подпускать его к больным! Аптекарь должен сидеть в лаборатории, а не осматривать больных!

— Да что может сделать этот сосунок⁈ Лично я не собираюсь нести ответственность за то, что здесь происходит.

Я с главным врачом вышел из ординаторской, и мы двинулись по длинному коридору.

— Мы не успели с вами познакомиться. Кривошеин Фёдор Михайлович, — лекарь протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. — Я слышал о вас, Александр, поэтому очень надеюсь на вашу помощь.

Если бы это был другой студент, я бы не стал этого делать. Но мы тесно сотрудничаем и хорошо общаемся с Коганами, а они очень высокого мнения о вас. Что вы думаете о нашем случае?

— Пока ничего не могу сказать, — развёл я руками. — Необходимо осмотреть больного.

— Мы почти пришли.

Свернув за угол, очутились у двери, над которой висела вывеска «Инфекционное отделение».

На входе мы надели комбинезоны, маски и перчатки. В принципе, всё правильно. Пока неизвестно, из-за чего возникла эпидемия, лучше принять все меры безопасности.

Когда зашли в отделение, я оттянул маску с носа и втянул воздух.

Горгоново безумие! Просто ад для моих чувствительных рецепторов! Даже голова закружилась от обилия различных дезинфицирующих средств. Здесь не выживет ни одна инфекция.

— Слева мужские палаты. Справа женские, — пояснил Кривошеин.

— А дети?

— Дети лежат в другом крыле. К счастью, они гораздо быстрее восстанавливаются. Максимум, что было — однократная рвота и небольшое повышение температуры.

— Ясно, — я подошёл к ближайшей мужской палате и открыл дверь.

Все четыре койки были заняты. Мужчины были бледны, через капельницу каждому поступала жидкость. У каждого на груди лежал артефакт.

— Их организм не принимает воду. Только так мы можем поддерживать им жизнь.

— Мне нужна иголка от шприца.

— Минутку, — лекарь вышел из палаты и вскоре явился со шприцом.

Я подошёл к ближайшему мужчине, взял его свободную руку и поднёс иголку. Он даже не спросил, что я делаю, а безучастно наблюдал за моими действиями.

Одного вдоха его эфира мне хватило, чтобы понять, что именно с ними происходит.

— Это манарос, — сказал я, повернувшись к Кривошеину. — Я явственно чувствую его эфир.

— Манарос? — удивился он. — Но… откуда?

— Этого я не знаю. Надо выяснять, каким образом он попадает в тела заразившихся. Но я могу помочь больным выздороветь.

— Я буду вам очень благодарен, если всё получится, — Федор Михайлович молитвенно сложил руки.