— Очень неудобная мебель, — хмыкнул Славик, обосновавшийся в кресле. — Почему вы не хотите прилечь?
— Боюсь, — просто ответила Александра.
— Я же вас охраняю, — изумился Слава. — И несу ответственность перед шефом. Никто сюда не зайдет.
— А когда он вернется? — поинтересовалась Санька, и сама поняла, что вопрос глупый."
"— Когда отпустят, — пожал плечами телохранитель. — Через час, а может, и утром…
Бек приехал домой поздно вечером и, невзирая на обиженные лица сестер, сразу шагнул к себе. Шалым взглядом уставился на Асисяя.
Где?
Тот кивнул в сторону его собственной спальни, где на кровати, даже не сняв покрывало, спал его сын, уткнувшись носом в бок матери. Кирсанов застыл на секунду. Никогда еще эта комната не казалась ему уютной: горел небольшой торшер, раскидывая по стенам и потолку затейливые блики. Два человека, внезапно занявшие все мысли и окружающее пространство, спали в обнимку. Маленькая ручонка обнимала тонкую руку с кольцами и маникюром. А сама Александра, в розовой майке и тренировочных штанах, с растрепанными волосами и босыми ногами, казалась домашней и до боли родной.
Кирсанов засмотрелся на узкие изящные ступни с высоким подъемом, на маленькие ноготки, накрашенные красным лаком, и понял, что пропал. Ни к одной другой женщине в целом мире он не испытывал подобного. Обычно брал все, что предлагали и до чего мог дотянуться сам. Но в случае с Александрой хотелось отдаться самому. На веки вечные.
«Если я их потеряю, — подумалось ему, — пропаду!»
Мало отдавая себе отчет в происходящем, Бек наклонился над Санькой, крепко спящей в его постели, и чуть слышно коснулся губами ступни.
И даже сам обалдел от своего поступка. Кирсанов поспешил выйти из спальни, как услышал какое-то шевеление сзади. Он обернулся, моля всех богов, чтобы Александра не поняла, что произошло. Но ошибся. На кровати сидел сонный Лешик. Увидев отца, мальчик пожаловался:
— Папа, я хочу писать!
Глава 11
Александра проснулась внезапно.
Будто кто-то толкнул невзначай. Словно потеряла что-то и только сейчас опомнилась, очнулась от безмятежности. Сонным взглядом она обвела комнату. И не сразу поняла, где находится.
«Кирсанов», — простонала она, бездумно уставившись на разноцветный абажур торшера, выполненный в стиле тиффани. Абсолютно чужеродный предмет в аскетичной спальне. На изящной бронзовой ноге, с тонкими прожилками, закрученный спиралью, будто раковина моллюска Наутилус.
