Но пока не знаю, как сместить акцент с работы на личную жизнь. Да и если разобраться, как таковой личной жизни у меня и не было никогда. И других детей у меня нет кроме Алексея.
— А если бы Даша тогда до вас достучалась, — снова поинтересовалась Александра, — как бы вы поступили?"
"
— Я много думал об этом. Она приехала ко мне и даже не посчитала нужным представиться. Не веришь, спроси у Крепса, он тогда в приемной сидел.
Естественно, знай я, что пришла именно Дарья Калинина, нашел бы в себе силы и вышел.
— Нашел силы? — насторожилась Александра. — Вы там в кабинете с простреленной ногой лежали? — едко обронила она. — Или после трепанации черепа?
— Нет, — мотнул головой он. — Не придумывай. Обычная ангина и температура под сорок.
— Тогда почему ваш адъютант ничего не объяснил Дашке?
— Как ты это представляешь? — горько усмехнулся Кирсанов. — Простите, дорогая гражданка, мой начальник спит у себя в кабинете.
Так, что ли?
— Ну вы же знали, Сергей Юрьевич! — воскликнула Даша. — Почему потом не приехали, не позвонили даже?
— Сань, ну ты пойми, ну не я хотел детей. Никогда. И предупреждал об этом ту же Дарью. Но она сделала по-своему. И я тогда сильно разозлился. Подумал, ну какого ху… фига то есть. Она же все решила за меня! Вот пусть сама и тянет лямку, коли впряглась. Знаю, что дурак… Потом остыл, понял, что накосячил. Хотел приехать, но меня заслали в командировку в такие кушири…
— А как вернулись, сразу в суд, — хмыкнула Александра и тут же заметила: — Кстати, а почему вдруг решили, что Лешик вам нужен? Мгновенное озарение?
— Можно и так сказать, — пожал плечами Кирсанов.
— Мы тогда в горячей точке были. В штабе с товарищем сидели и вздумалось нам устроить внезапную проверку. По постам проехаться. А тут на одном из постов нападение. Бармалеи прорвались. Бой был страшный. Еле отбились. Но в самый критический момент товарищ мой снял часы наградные и в карман переложил. Я потом пошутил гадко, а он не обиделся и прямо ответил, что взбрело ему в голову эти часы для сына сохранить.
Ну как последняя память. Я сначала удивился сильно, что готовясь помереть, человек о ребенке вспомнил, а потом поразмыслил сам. Для кого я живу? Для чего?
— И решили у меня Лешика отсудить, — даже не спросила, а тяжко выдохнула Александра. Она поднялась с дивана и не спеша направилась к себе.
— Подожди, Санечка, — обронил Кирсанов и в полшага оказался рядом. Взял за плечи.
