Он постоянно находился в разъездах, малыш его никогда в глаза не видел. Но оставался денежный вопрос. Все-таки зарплата генерала. Плюс боевые, пайковые, командировочные. А оказалось, что, подставляя шею и голову в горячих точках, со всеми заслугами и выслугами, он зарабатывал на несколько тысяч меньше. Не то чтобы как гребаного наемника его привлекали в профессии только деньги, но каково это узнать, что какая-то сойка-пересмешница, разгуливающая по дому в пижамке и что-то буровившая в камеру, зарабатывает больше. На пять тысяч, мать твою, но больше.
Что не так с этой планетой, где высококлассный специалист получает меньше, чем девица, рассуждающая в инстаграме о пользе лимфодренажа? Конечно, в суде ему отказали. Адвокаты советовали применить административный ресурс, но Кирсанов решил пока не палить по воробьям из пушек. Да и судья при личной встрече глянула на него неприязненно и мимоходом заметила, что вот так просто получить опеку над ребенком без анализа ДНК не выйдет. Во взгляде старой мегеры явно читалось: «Где же ты был, папаша?», но она ограничилась лишь объяснением, что вынесла вердикт по формальному признаку и, вообще-то, лучше не идти в суд, а попробовать договориться лично.
«Лично, твою мать! — мысленно поморщился Кирсанов. — Александра — крепкий орешек, попробуй ее убеди! Это не то что старшая сестра. Тихоня и девственница. Красивая и очень робкая. Слова лишнего сказать боялась».
— Вот из таких и получаются жены командиров, — предрек тогда Костя Бердянкин.
Кирсанов вспомнил, как пригласил Дашку в ресторан, а там столкнулся с Костяном и Леной, его женой.
Романтическое свидание сразу перешло во встречу однополчан. А Ленка с тихоней-библиотекаршей быстро нашли общий язык и шептались весь вечер. Видимо, и телефонами обменялись. Иначе как бы его эта Даша выискала. Елена Прекрасная настучала по голове генералу Бердянкину, будто обычному рядовому. Тот вечером явился в кабинет с бутылкой коньяка и сразу же оповестил, без всяких заходов из-за печки:
— Даша беременна…
— Какая Даша? — не понял Кирсанов, собираясь ближе к ночи заехать к знакомой маникюрше.
— Твою мать, Бек, — рыкнул Бердянкин. — Ты совсем ополоумел? Девочка, что была с тобой в ресторане. Забыл?
— У меня этих девочек… — начал Кирсанов, доставая рюмки.
— Хорошо, что не мальчиков, — скривился Бердянкин. Разговор сразу перешел на предстоящие учения, потом на госприемку.
