Саня аж задохнулась от возмущения, и пока генерал собирался с мыслями, тему сменила Лариса:
— Саша, а Лешенькины фотографии есть? Ну где он совсем маленький? А то мы столько пропустили в его жизни.
Александре хотелось вскрикнуть, что вы сами же и виноваты. Но наткнувшись на предупредительный взгляд Кирсанова, она заметила глухо:
— Снимки от года я выкладывала вконтакте, а самые первые остались дома на флешке.
— Значит, попросим Мишу Павлова привезти. Он к нам на Новый год с женой приедет, Ларис.
"
"— Вот так всегда! — в сердцах вскрикнула сестрица. — Два часа ночи. Двадцать восьмое декабря. И тут я узнаю, что через пару дней к нам приедут гости!
— Ну а что такого? — пробурчал Кирсанов. — Тебе все равно готовить.
— Я помогу, — встряла Александра. — Можете на меня рассчитывать. Сергей Юрьевич мне публиковать посты не разрешает, заняться нечем.
— Я тоже помогу, — торжественно заявил Кирсанов.
— Особенно ты, Сережа, — как маленькому, попеняла Лариса. — Завтра с утра на базу забьешься и тридцать первого под бой курантов явишься.
— Я вообще-то в отпуске, — усмехнулся Кирсанов и, обведя присутствующих дам довольным взглядом, сообщил: — Завтра санки с утра купим и пойдем с Алексеем кататься. Дел полно. Елку ставить надо, сына куда-нибудь на детский утренник сводить. А что вы так на меня смотрите? — подивился он.
— Тебе бы фантастику писать, братец, — фыркнула сестра и, круто развернувшись, вышла из кухни.
— Не поверила, — глухо обронил Кирсанов.
— А я, между прочим, всерьез настроен погулять с вами по Москве. Не возражаешь, Санечка?
— Нет, — улыбнулась Александра. — А как же служба?
- Вечером в отряд съезжу и вернусь, — пробурчал Кирсанов. А проводив Саню до двери спальни, отправился к себе и, растянувшись на раздвинутом диване, написал сообщение Гоголю.
«Прошу разрешения вернуться в отпуск. Хотя бы на новогодние праздники. Числа так до третьего января. По семейным обстоятельствам».
«Гуляй до десятого, Бек», — тут же пришел ответ.
Глава 15
— Тут раньше для Патриарха рыбку ловили, — усмехнулся Кирсанов, кивая в сторону запорошенного снегом пруда и все еще мысленно удивляясь, что он как простой штатский гуляет по московским улицам. Конечно, где-то сзади тащилась охрана, да и в самой прогулке не было ничего противоестественного. Но Кирсанов мог поклясться, что в душе ликует от сопричастности к жизни Саньки и Алексея и готов с ними идти хоть на край света.
