— Нет, — мотнул головой Бек, а громко скомандовал: — Так, Алексей, остаешься с Димой. А мне мама спину натрет и вернется. Ладно?
— Да, — кивнул мальчик. — Мне нужно точно знать, куда корабль станет!
— Дима тебе поможет, — велел Бек, а его адъютант лихорадочно закрутил башкой в разные стороны, будто говоря: «Корабль? Какой корабль?»
— Ужасно неудобно, Сережа-а, — пропела Александра, оказавшись внизу. Опытные руки Кирсанова уже раздевали ее, точными движениями откидывая в сторону вещи. Свои. Ее. Без разницы.
— Санечка, — прошептал он. — Неудобно на потолке спать, одеяло спадает. А мои подчиненные должны охранять меня денно и нощно.
— Я поняла, — мяукнула она, поднимая руки наверх и скручивая в пучок волосы.
— Какая же ты красивая, — прорычал он, укладывая обе ладони ей на грудь. — Как раз размер в размер, — рассмеялся довольно, будто взвешивая каждую грудь у себя на ладонях.
— Угадай, как их зовут? — хихикнула Санька.
— Что? — не понял Кирсанов, а когда дошло, расхохотался. — Сдаюсь, Санечка! Точно знаю, что угадать не смогу, — пробурчал он, целуя ее в ключицу.
— Говори, пока я не сдох от нетерпения.
— Марта и Берта, — радостно сообщила Александра и тут же попала в плен Кирсановских рук.
— Мне нужно срочно познакомиться с ними, — рыкнул он и, подхватив ее на руки, шагнул в жарко натопленную парилку. Уложил Саньку на нижнюю широкую полку, а сам навис над нею.
— Здравствуйте, Марта, — пробасил он, целуя правый сосок.
— Это же Берта! — рассмеялась Александра.
— Ну извините, — расхохотался Кирсанов и прикусил еще влажную от поцелуя малиновую горошинку.
Глава 19
В сауне Александре показалось, что она попала в другое измерение или на другую планету. Время, внезапно став тягуче медленным, тянулось черепашьим шагом, а потом и вовсе остановилось. Жар парилки мгновенно передался и без того жарким телам, горячим от нетерпения. Санька с трудом понимала, что творит сама и что позволяет Кирсанову. Ее руки плавно двигались по его накачанной груди, переходили на крепкие предплечья и спину.
А его скользили по ее потному телу, и нетерпеливый язык, обведя полукружия вокруг Марты и Берты, двинулся дальше, лаская пупок. Спустился в самый низ живота, будто обследуя каждый миллиметр тела. Александра закричала, не выдержав. Захлебнулась от восторга, отдавая всю себя на милость победителя. Становясь его наградой и личным трофеем.
— Санечка, — просипел Кирсанов, убирая волосы с ее лица и словно любуясь ее беспомощностью.
