— Дайте нам с Александрой Андреевной пять минут. Нужно переодеться. Встречаемся в… — он бросил взгляд на часы, страшным домиком стоявшие в углу, и провозгласил: — В восемь сорок встречаемся на кухне, — и шагнул вслед за Санькой.
— Ты что испугалась так? — прошептал, обнимая ее сзади и стискивая в руках Марту и Берту. — Разогнать бы всех гостей. Да неудобно. Но мне даже в голову прийти не могло, что я никого не захочу видеть кроме тебя, Санечка, и Алексея. Ну ничего, завтра вечером попробуем свалить от них.
Гоголь нам ключи от дачи дает. Забуримся туда на пару дней.
— А Лешик? — требовательно осведомилась Александра. — Я без него не поеду. Он плохо переживает разлуку со мной.
— Ну конечно, — пробурчал Кирсанов, выпуская ее из объятий. — Алексей с нами, как без него!
Он наблюдал, как она надевает кружевные черные трусики и такой же бюстгальтер, потом спортивные штаны и длинную майку чуть ли не по колено. Следил, как расчесывает волосы и ловко заплетает их в косу. Любовался Александрой, но неожиданно понял, что злится.
На людей, заполонивших его дом, на Саньку, не пожелавшую провести хоть одну ночь с ним в уединении.
«На свои дурацкие встречи блогеров ездила и оставляла сына с предательницей Иркой, а с моей сестрой боится. Вот же!» — мысленно хмыкнул он, натягивая треники и майку.
— Пойдем, люди ждут, — позвал он Саньку, просматривающую что-то в телефоне. — Опять твой инстаграм?"
"— Сергей Юрьевич, — вскинулась она. — Научитесь, пожалуйста, относиться с уважением к моим занятиям.
Проявите хоть немного понимания, — недовольно пробурчала она.
— А потом нельзя посмотреть? — пробубнил он и повторил: — Люди ждут.
Александре хотелось закричать.
«Это ваши люди, и ждут они вас! А ко мне не имеют никакого отношения. А я из-за подготовки к свадьбе и так почти сутки ничего не писала в инсте. Кинула кость и спряталась, — мысленно поморщилась она и тут же осознала, что завтра, в день ее свадьбы, никого из близких рядом не будет. Только Лешик! Может, хоть Элю пригласить, — вздохнула она про себя.
— И Женьку Велигоцкого, сетевого поэта. Но он напьется в хлам и полезет на стол читать стихи. Будет орать, что одну меня любил всю жизнь. А Кирсанов не потерпит, врежет в челюсть. Нет, лучше позвать только Элю!»
— Я готова, — равнодушно заметила Александра. — Можем идти.
— Прошу, — кивнул Кирсанов, открывая перед ней дверь. И как только Санька шагнула к нему, обнял за плечи и не отпустил до самой кухни.
