А потом и вовсе провалилась в глубокий сон. Александра проснулась, когда самолет начал заходить на посадку, а командир корабля посоветовал пристегнуть ремни. Санька вздрогнула, когда немного тряхнуло, но на ее руку тотчас же легла широкая ладонь Кирсанова.
— Не бойся, Сань, — пророкотал он. — Просто попали в воздушную яму.
Как будто она не знала или не летала никогда! Его прикосновения раздражали и от глухого шепота прямо над ухом становилось не по себе. Будто жаром обдавало.
«Етить-колотить», — мысленно ругнулась она, собирая волю в кулак и понимая, что терпеть общество Кирсанова осталось от силы полчаса.
Александра поняла чуть позже, что ошибалась относительно загаданного времени. Самолет приземлился и подрулил к рукаву. Двигатели заглохли. Алиночка кивнула в знак того, что можно покинуть салон. Генерал тут же оказался на ногах. Достал вещи Александры и, взяв ее за руку, повел к выходу. Сане хотелось вырвать руку по примеру Меланьи Трамп, но в отличие от американского президента русский генерал крепко, но не больно держал ее ладонь в своей.
«Сопротивление бессмысленно! Сдавайся! — пронеслось в голове. — Ага, сейчас!» — саму себя оборвала Александра и спокойно заметила своему поводырю:
— У меня машина на парковке, Сергей Юрьевич.
— Хорошо, — тут же согласился он и, повернувшись к Диме, следовавшему за ними по пятам, велел: — Дождись Славку, и двигайте за нами. А мы с Александрой Андреевной поедем вперед на ее Хундае.
«Госномер триста двадцать два уе!» — хотелось заорать Саньке.
— И давно я под колпаком у папаши Мюллера? — грустно усмехнулась она.
— Гестапо расформировали, — скривился Кирсанов, — а я считаю своим долгом охранять вас и Алексея.
«Теперь это так называется?» — мысленно вздохнула Александра, собираясь ответить что-то колкое, но генерал подал ей пальто, помогая одеться, и, снова взяв за руку, повел к выходу.
— Где твоя машина? — поинтересовался он, подходя к платной парковке. — Представляю, сколько ты отвалила за сутки.
— Знала бы, что вас встречу, поехала б в аэропорт на такси, — ввернула она, подходя к своей машине и щелкая сигнализацией.
Кирсанов недобро усмехнулся и, вытащив у нее из ладони ключи, уселся в Ай Сорок, прозванную Айкой, завел двигатель.
— Что стоишь? — прикрикнул на Саньку генерал. — Садись, поехали!
Она уселась рядом с ним и прошептала негодующе:
— Это моя машина. Ее вожу только я.
— Мало времени, Сань, — добродушно бросил Кирсанов. — Мне еще обратно лететь. Да и дел в Москве невпроворот.
