Театр абсурда!
— Да, лично звонил в Следственный комитет, а когда отбрили, Гоголю доложил. Он перетер с руководством, но толку от этого мало. Тебя все ищут, Бек. Подозревают, что ты либо в деле, либо в доле.
— Какого хрена? — рыкнул Кирсанов и тут же заверил: — Я через пару часов вернусь в Москву. Передай или… нет, сам сейчас наберу батю, — скривился Кирсанов, выходя из машины. Сзади еле поспевал верный Славик.
— Ты вообще где? — встревожился Бердянкин. — Если из Москвы уехал, так это плохо, Серый.
Очень плохо!
Дурным знаком уже являлся тот факт, что Костя Бердянкин назвал его по имени, а не прозвищем, прилепившимся еще в Суворовском училище и ставшим со временем позывным. Как официальную версию такого погоняла, генерал рассказывал байку, что в школьные годы увлекался астрономией и зачитывал до дыр книгу об Улугбеке. Отсюда и пошло. На самом же деле Кирсанов хорошо это помнил, в первый год учебы в Суворовском училище он умудрился написать слово «бег» с грубейшей ошибкой. Сначала дразнили, потом прижилось.
Заняв все то же место в самолете, выполняющем обратный рейс, Кирсанов позвонил руководству.
— Егоров, — рявкнула трубка. — Где тебя леший носит, генерал?
— Здравия желаю, Николай Васильевич, — пробурчал Кирсанов старшему по званию. — Я через два часа прибуду в управление.
— Тут и так скандал, — просипел генерал-лейтенант Егоров, когда-то откликавшийся на позывной «Гоголь». — Тебя обвиняют не пойми в чем. Давай сейчас же сюда дуй! Какие еще два часа?
— Так мне долететь нужно, — ворчливо заметил Кирсанов.
— Сразу из Домодедово приеду.
— Ты не в Москве? — изумился начальник. — Куда тебя понесло в такой момент?
— Я по личным делам отлучался, товарищ генерал-лейтенант, — тут же сообщил Кирсанов.
— Ты? По личным? — фыркнул Егоров. — Не смеши.
— А я, не человек, что ли? — фыркнул Кирсанов, понимая, что накал спал и официоз тоже. — К сыну ездил. Его мать замуж звал.
— И когда же свадьба? — хохотнула трубка. — Я приду!
— Да куда ж без тебя, — усмехнулся Кирсанов.
— Только она еще не согласилась.
— У нее с головой все в порядке? — негодующе заметил шеф."
"Когда самолет набрал высоту, Кирсанов невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Назвать Саню дурочкой или сумасшедшей язык не поворачивался. Генерал сам понимал, что свалял дурака, подав иск против Александры.
«Советчики хреновы», — ругнулся он в адрес сестры и ее адвокатов. Мысли снова закрутились вокруг ребенка.
