Личный трофей опального генерала-2

За тебя, Бек, я бы и жизнь отдал. Ты же меня тоже прикрывал в Судане…

Кирсанов лишь молча кивнул и по-мужски сгреб адъютанта в охапку.

— С девицей как поступишь? — хмыкнул негромко.

— Пошлю на хрен, — скривился Крепс. — Мне притрушенные на голову бабы не интересны. Вот только заеду телефон отдам, — усмехнулся он.

— А следствию помочь не хочешь? — улыбнулся Кирсанов и посмотрел внимательно.

— Девчонку жалко, Бек. Ну дура, я знаю. Но она сама дома осталась, — проблеял поморщившись Блинников.

— Да ну, — поморщился Кирсанов и кивнул в сторону, где по дорожке шла Юля Фомина и с ужасом взирала на обуглившиеся стропила и потемневшие от гари стены соседнего дома.

— Я отдам ей телефон, Бек, — то ли попросил, то ли предупредил Крепс. — Мы же с бабами не воюем.

— Отдай, — пробурчал Кирсанов. — Я думаю, ее подельники сдадут Юлечку сами. Зачем нам руки марать. Алена жива, и это главное. Только пусть возвращается откуда пришла. Нечего тут околачиваться. Ей бы косу, так за смертушку принял бы…

Крепс усмехнулся, понимая, что шеф прав.

— Ну что, нравится? — поинтересовался зло. — Приехала полюбоваться?

— Дима, — пролепетала Фомина. — Я же не думала, что так получится.

— Вы чуть не убили человека, — хмуро заявил Блинников. — Твои друзья ответят за попытку спалить заживо сестру Кирсанова. Думаю, там сроки светят большие. Ну и у тебя есть все шансы пойти за соучастие.

— Дима, я же не знала. Думала, попугают просто, и все…

— Вы, идиоты, кого пугать вздумали? Боевого генерала? Да он вас как цыплят передушит… Но только Кирсанов занят серьезным делом, а вы его осаждаете ради хайпа и бабок. Вали отсюда, девочка, — прорычал недовольно. — Забирай свою мобилу и вали, — протянул он ей сотовый.

— Дима, а как же мы… — всхлипнула Юля, пряча трубку в бездонный карман черной обшарпанной куртки. — Ты бросаешь меня?

— Нет никаких мы, Юля, — криво усмехнулся Крепс.

— Как ты смеешь? — вспыхнула она.

— Прости, — ухмыльнулся он. — Но я не желаю тебя больше видеть. Сделай одолжение, не попадайся мне на глаза, ладно?

Юля Фомина жалко шмыгнула носом, поправила на груди свою необъятную куртку и, прошептав: «Как скажешь!», уныло побрела прочь.