Личный трофей опального генерала-2

— Ага, — кивнул он. — Еще чего! С ума сошла, что ли? Чтобы он нас выдал? Вот дурья башка, — проворчал он и, подскочив со стула, стремительно заходил по комнате. — Нужно уколоть что-нибудь из Ромкиных запасов, — задумчиво хмыкнул он. — И посадить на любую электричку. Пока приедет в Москву или в Тверь, напрочь забудет, кто он и что. А полиция наша, найдя в крови тяжелую наркоту, не придаст значения его показаниям.

— Умный ты, — мотнула головой Люся и уже наклонилась к сожителю, чтобы поцеловать его в потный широкий лоб, изрытый морщинами, когда в дверь постучали.

— Хозяева, — прокричал с крыльца участковый. — Откройте, пожалуйста!

— Не успели, — охнула Люся и кулем осела на стул.

— Быстро сработали, — скривился Поморов, доставая из-за горки охотничье ружье. — Держитесь, твари! — прохрипел он, вставляя патроны. — Живым не дамся!

Глава 21

Кирсанов умел ждать. Долгие годы службы приучили его к терпению и выносливости. И он всегда знал, что есть моменты, когда нужно наперекор всему броситься в рукопашную, и есть совершенно другие, когда приходиться затаиться в засаде, как бы ни сжимались кулаки и сердце ни стонало от боли и ярости.

Заполнив какие-то бланки для формальности, Кирсанов тяжело опустился в первое попавшееся кресло и, вперив взгляд в высокие белые двери, вновь оказался в злополучном лесу, где чуть больше часа назад ранили Саньку. Несся по утоптанному снегу, прижимая к себе впавшую в забытье жену. Истово молился о ее спасении."

"«Вроде и крови на поляне осталось немного, — вздыхал он про себя.

 — А почему потеряла сознание? От кровопотери или от болевого шока? — Кирсанову вдруг подумалось, что за всю свою карьеру ему пришлось терять друзей. Вот так же тащить их на себе. Здоровых и крепких мужиков. Перевязывать раны и затягивать жгуты, дабы остановить кровь, хлеставшую из перебитых артерий. Кого-то спасли, а с другими попрощались под оружейные залпы. Но никогда сердце не трепыхалось от страха, как лист на ветру. Никогда в голове не бились тревожные мысли, что лучше подохнуть самому. Его бойцы, тренированные и сильные, выкарабкивались и не из таких передряг. — Но Санечка моя, — мысленно улыбнулся Кирсанов, представляя в неглиже Александру Андреевну. — Она у меня женщина хрупкая. И какой урон здоровью нанесет злосчастное ранение? Кому понадобилось убивать мою жену? И главное, зачем? Мне отомстить? Твою мать, — рыкнул он и, обругав себя последними словами, задумался о заказчике. — Неужели Реза отдуплился? — мрачно хмыкнул Кирсанов.