На последней фразе, чуть улыбается. Впрочем, пока меня больше интересует, что там такого случилось у «ренегата», раз потребовалась помощь. Но как быстро выясняется — ничего критичного. Просто проявилась активность около нашей границы в Тольятти и парень решил, что лучше будет подстраховаться, отправив туда Яну, для личного контроля за ситуацией. Но это была всего навсего группа беженцев, пытающаяся попасть на нашу территорию.
Определившись с этим, выдвигаемся на улицу, усаживаясь во внедорожник. Пока едем, понимаю, что я так и не узнал у девушки, кто она и как оказалась в плену у «коммунарщиков».
Судя по её словам, была студенткой в университете. Но вот, факт вскрытия заговора, с учётом того, что слышала она всего несколько фраз и присоединилась к нам буквально в тот же день, выглядит странным. Момент думаю, как сформулировать вопрос, после чего озвучиваю его.
— А ты где приобрела навыки предотвращения переворотов?
Покосившись на меня, усмехается.
— Во-первых, это у меня семейное. Когда родители, на твоих глаза, обводят вокруг пальца людей, научишься различать, где ложь, а где правда.
Во-вторых, я одно время серьёзно увлекалась журналистикой. Что-то вроде репортажей на границе дозволенного. Истории от маргинальных личностей, статьи о малоизвестных местах. Беседуя с каким-нибудь бездомным алкоголиком, надо понимать, где он врёт, а где говорит правду. Иначе, выпустишь статью о бывшем бизнесмене, которого подставили его партнёры и он оказался на улице. А он окажется Васей Пупкиным, который за свою жизнь отработал три месяца и те — сортировщиком мусора на свалке.
Идея о том, что девушка раньше интервьюировала бомжей, заставляет улыбнуться. Но вот первая часть её ответа, выглядит куда более интересной. Уточняю.
— А кем были родители?
Отвечает после короткой паузы.
— Руководителями инвестиционной компании. Так что для всех остальных, я была из «золотой молодёжи». Отчасти поэтому, эти уроды и решили на мне отыграться, когда всё полетело к чёртовой матери и «волки» вырезали половину города.
Гашу внутри себя порыв, спросить, что случилось с родителями. И так понятно, что они погибли. Либо во время атаки «оборотней» на Тольятти, либо после неё. Какое-то время едем молча, потом вопрос задаёт уже она.
— А ты кем был до «Эволюции»? Бывший военный? Врач морга?
Начав уже открывать рот для ответа, давлюсь короткой вспышкой смеха от её последней версии. Спустя десять секунд, восстанавливаю дыхание, после чего интересуюсь.
