Я успела долететь до общаги, чтобы оставить там папку и спрятать требующий активации гвоздь. Схватить сумку с тетрадями-учебниками, положить порцию мяса дрыхнущему посреди кровати Жрецу и умчаться туда, где можно поесть самой.
При этом старалась не думать о парном портрете, но получалось плохо. Филиния и Альбрина… Можно списать на некое совпадение, придумать тысячу объяснений, привести доводы в пользу того, что Альбрина ну никак не могла очутиться на Земле, а значит она и моя бабушка Альбина – две совершенно разные личности.
Но, во-первых, я помнила ситуацию с семенем дара советника Паора, а во-вторых… у нас дома до сих пор висит пейзаж, изображающий королевский замок в Биорме."
"Совершенно конкретный объект, расположенный в совершенно конкретном королевстве этого мира. Том самом, о котором я хотела, но, ввиду какой-то ненормальной занятости, так и не успела разузнать.
И если с Паором ещё можно надеяться на некую ошибку, то в случае с замком - таких совпадений не бывает. Одно непонятно – почему бабушка нарисовала именно Биорм? Почему не родовую резиденцию Вейзов, например?
И как попала в наш мир? Ведь она не являлась магом.
Так. Снова стоп. Раз она училась в Академии, значит была именно магичкой. Может даже портальщицей?
Только за все эти годы вокруг неё никогда не происходило ничего странного. Ничего такого, что позволило бы заподозрить у бабушки некий особенный дар.
Да-да, я пыталась не думать, но весь день прошёл как в тумане. Я даже едва не схватила неуд от магистра Гримса, а когда облегчённо выдохнула, решив, что учёба, наконец, закончилась, всплыл факультатив.
Вместо заслуженного отдыха, пришлось снова бежать в общагу, переодеваться в форму и идти на малую тренировочную площадку. Там моя татуировка привычно заворочалась, реагируя на такого доброжелательного и улыбчивого Тонса. А потом началось примерно то же, что и в прошлый раз.
Ассистент Тонса – старшекурсник по имени Рик Брайт. Тощий, вежливый, но однозначно очень невезучий. Его опять избивала толпа первокурсниц, отрабатывая под руководством королевского побратима удары и приёмы.
Рик страдал, стенал, но терпел.
Обиду от меня – а я трижды заехала пяткой ему по коленной чашечке! – он выносил даже с улыбкой. Всем своим видом выражал максимальную благожелательность, однако при этом усиленно пялился в вырез кофты, словно ожидая не выпрыгнет ли из него рубин.
Подвеска не выпала. А к концу тренировки я приняла важное, никак не связанно с мордобоями решение.
